Из передней части вагона донесся тяжелый металлический грохот. Под тяжелыми ботинками хрустнуло разбитое стекло тамбурной двери. Максим медленно поднялся.
Станислав Миллер вошел в вагон.
Его пистолет был поднят, дуло нервно шарило по рядам. Он больше не пытался слиться с толпой. Он был загнанной в угол крысой, отчаянно пытавшейся вернуть свой многомиллионный груз до того, как прибудет полиция.
— Тайфун, — прошептал Максим, и ледяной холод вернулся в его голос. — Рядом. Следи.
Немецкая овчарка аккуратно переступила через Кристину и встала прямо посреди прохода. Шерсть на ее загривке встала дыбом, образовав густой темный гребень. Максим сделал шаг в проход сразу за своим псом, подняв собственное оружие и зеркально повторяя стойку Станислава.
— Последний шанс, Миллер, — голос Максима разнесся по тихому, испуганному вагону. — Разворачивайся и уходи.
Станислав сухо, безрадостно рассмеялся. Этот звук показался особенно жутким в полумраке застывшего вагона.
— Ты очень далеко от своих горячих точек, вояка, — бросил он, и его голос предательски дрогнул. — Ты правда думаешь, что ты и какая-то дворняга сможете помешать мне забрать мое?
Глаза Максима сузились до опасных ледяных щелок. Его палец мягко лег на спусковой крючок, выбирая свободный ход.
— Он не дворняга. А я не солдат, — голос Максима прозвучал глухо, но каждый в вагоне услышал его. — Я оператор Сил специальных операций.
Холодный пот выступил на лбу Станислава Миллера, поблескивая в болезненно-желтом свете аварийных ламп. Он был профессионалом, человеком, привыкшим осуществлять масштабный корпоративный шпионаж с хирургической точностью. Но он никогда не закладывал в свой план рисков встречи с элитным спецназовцем и боевым псом.
Узкий проход столичного экспресса был «воронкой смерти», и тактическое преимущество было полностью на стороне Максима.
— Думаешь, ты герой? — оскалился Станислав, и его рука с пистолетом дрогнула на какую-то долю миллиметра. — Ты даже не представляешь, что спрятано в той титановой стойке! Это секретный алгоритм, украденный с серверов корпорации «Эгида-Пром». Люди, на которых я работаю, сожгут половину Львова, чтобы вернуть его. А ты собираешься умереть ради калеки, которую даже не знаешь.
— Мне не нужно ее знать, — ответил Максим с мертвенным спокойствием, от которого по спинам пассажиров пробежал мороз. — Мне достаточно знать тебя.
Глаза Станислава лихорадочно забегали. Он понял, что не сможет выиграть прямую перестрелку. Стойка Максима была идеальной — классическая равнобедренная платформа для стрельбы. Его тактический пистолет был намертво зафиксирован прямо на центре массы Миллера. Если бы Станислав хотя бы дернул пальцем на спуске, Максим выпустил бы две экспансивные пули ему в сердце еще до того, как сигнал дошел бы до мозга наемника.
Но отчаяние порождает трусость.
Станислав резко бросился вправо, схватив за ворот перепуганную женщину, съежившуюся на сиденье у прохода. Это была София Гавриленко, обычная медсестра средних лет. Грубым рывком он поднял ее на ноги и приставил дуло своего пистолета к ее виску, используя как живой щит. София издала сдавленный, полный ужаса всхлип, ее руки взметнулись вверх.
— Брось оружие! — заорал Станислав. Его показная выдержка исчезла без следа, сменившись истерическим визгом загнанного зверя. — Брось его, или я размажу ее мозги по окнам! Делай, что я говорю!
Коллективный стон ужаса прокатился по вагону. Кристина зажала рот руками, слезы градом катились по ее щекам. Ее сердце разрывалось от боли за невинную женщину, оказавшуюся под прицелом.
Максим не моргнул. Он не опустил оружие.
В ситуациях с заложниками опустить оружие означает отдать контроль над ситуацией врагу. Вместо этого его взгляд на миг скользнул по потолку вагона, просчитывая углы, освещение и тени. Затем он сделал то, чего никто не ожидал. Максим убрал левую руку с двуручного хвата и спокойно опустил ее в карман тактических брюк.
— Я сказал, брось оружие! — взревел Миллер, еще сильнее вдавливая дуло в череп Софии.
— Я выполняю, — ровно ответил Максим.
Легким движением кисти он бросил небольшой черный цилиндрический предмет прямо в проход. Тот тяжело подпрыгнул на ковровом покрытии и остановился всего в метре от начищенных туфель Станислава.
Наемник опустил взгляд, и его грудь сковал абсолютный, парализующий ужас. Граната?
Нет, это была не граната. Это был тактический фонарь сверхвысокой мощности.
Едва предмет коснулся пола, Максим нажал кнопку дистанционного управления в своем кармане. Фонарь взорвался ослепительным, гиперпульсирующим стробоскопическим эффектом. Три тысячи люменов безжалостного белого света ударили прямо в глаза Станиславу. В полутемном, освещенном лишь аварийными лампами вагоне эта внезапная вспышка дезориентировала мгновенно. Она уничтожила ночное зрение наемника и вызвала непроизвольный рефлекс.
Станислав крепко зажмурился, отворачивая голову от слепящего сияния. Это была ошибка, длившаяся ровно полторы секунды. Но для оператора ССО и его боевого пса полторы секунды — это целая вечность.
Максим не стал стрелять: риск для заложницы был слишком высок. Вместо этого он издал резкий, почти неслышный звук, щелкнув языком.
Тайфун не побежал по проходу — это сделало бы его легкой мишенью. Сорокакилограммовая немецкая овчарка чисто перемахнула через ряд сидений, используя подлокотники и спинки как площадку для паркура. Она двигалась, как тень в вспышках стробоскопа, совершенно бесшумно заходя с фланга к ослепленному наемнику.
Прежде чем Станислав успел опомниться, Тайфун оттолкнулся от спинки четырнадцатого ряда. Пес врезался в мужчину сбоку, словно товарный поезд. Его челюсти полностью обошли заложницу, сомкнувшись с сокрушительной силой на руке Станислава прямо в районе локтя.
Огромная кинетическая энергия собаки в прыжке просто оторвала Миллера от Софии. Наемник издал сиплый, рваный крик дикой боли, когда его рука оказалась в тисках клыков. Пистолет со звоном выпал на пол и отлетел в сторону.
Тайфун приземлился, утянув Станислава за собой. Пес прижал верхнюю часть тела мужчины к ковролину, издавая над ним жуткое, яростное рычание.
София бессильно осела в проходе, истерически рыдая. Максим преодолел расстояние в три огромных шага. Он пнул оружие Миллера под сиденье, схватил наемника за тактическую рубашку и нанес единственный точный удар коленом в солнечное сплетение, выбив из его легких остатки воздуха.
— Тайфун! Отойди! — рявкнул Максим.