Низкое, вибрирующее рычание вырвалось сразу из двенадцати глоток. Этот звук заполнил просторный зал для официальных прощаний тяжёлой, почти физически ощутимой угрозой. Главный мастер-сержант Пётр Ковальчук, которого за глаза все называли «Скалой», инстинктивно отступил на шаг назад. Его правая рука, ведомая годами мышечной памяти, сама потянулась к тактической кобуре на бедре.
За семнадцать лет службы в отделе силового реагирования — от жёстких задержаний контрабандистов на Закарпатье до ликвидации вооружённых картелей в портах Одессы — он видел многое из худшего, на что способны люди. Но с таким жутким явлением Скала не сталкивался никогда.
Двенадцать боевых псов лежали идеальным кругом. Это были бельгийские малинуа и немецкие овчарки — абсолютная элита кинологического центра Бюро Специальных Операций. Они окружили гроб, накрытый государственным флагом, создав вокруг него живой, дышащий щит. Ни одна собака не шевельнулась. Ни одна не отвела взгляда от закрытой крышки. И, что пугало присутствующих больше всего, ни одна из них не реагировала на стандартные команды.
— Уберите их оттуда, чёрт бы вас побрал! — голос майора Лысенко сорвался на визгливые ноты.
Майор нервно дёргал воротник парадного кителя. На тёмной ткани уже отчётливо проступили пятна холодного пота.
— Церемония прощания начинается ровно через два часа! Приедет высшее руководство из Киева, пресса, общественные деятели… Вы вообще понимаете, какой это будет грандиозный скандал?
Сержант, которого на базе прозвали «Шустрым» — лучший кинолог по официальным бумагам и отчётам, — сделал крайне неуверенный шаг вперёд. Он отчаянно пытался выглядеть авторитетно, крепко сжимая в руках усиленный поводок, но его глаза предательски бегали по сторонам.
Вожак стаи, массивный угольно-чёрный малинуа по кличке Демон, медленно поднял тяжёлую голову. Он не лаял. Пёс просто оскалил клыки, которые выглядели как белые лезвия на фоне тёмной морды, и издал глухой звук. Это напоминало работу мощного грузового двигателя на холостом ходу.
Шустрый мгновенно отскочил назад. Он побледнел так, что его лицо почти слилось со светлой стеной зала.
— Они… они нас не слушаются, товарищ майор, — пробормотал сержант, тяжело сглатывая сухую слюну. — Это не просто обычное неповиновение инструктору. Это что-то совсем другое. Они будто находятся в глубоком трансе.
Скала, чьё лицо обычно напоминало высеченный из серого гранита монумент, перевёл мрачный взгляд в угол комнаты. Там, отчаянно пытаясь слиться с тенью от тяжёлых штор, стояла женщина. На ней был синий рабочий халат обычной клининговой компании. Её пальцы до побелевших костяшек сжимали рукоять швабры, а глаза были опущены в пол. Опять она.
— Эй, уважаемая! — вдруг рявкнул Скала.
Его бас, привыкший перекрывать шум вертолётов во время штурмов, эхом ударился о высокие стены.
— Я же тебе человеческим языком сказал: это закрытая режимная зона! Здесь прощаются с офицером, а не проходной двор для персонала. Вон отсюда! Быстро пошла!
Женщина, на чьём пластиковом бейджике значилось простое имя «Оксана», едва заметно кивнула. Она начала медленно пятиться к дубовым дверям. Её движения были удивительно плавными, слишком тихими и экономными, как для обычной уставшей уборщицы.
Но именно в этот момент произошло нечто крайне странное. Демон, тот самый чёрный пёс, который ещё минуту назад был готов перегрызть горло сержанту Шустрому, вдруг резко поднял уши. Его влажный нос нервно дёрнулся. Он ловил едва уловимый запах в воздухе — странную смесь дешёвого моющего средства и чего-то неуловимо родного, знакомого ему до боли.
Хвост вожака один раз — всего один короткий раз — глухо стукнул по паркету. Тук. Потом Демон снова положил тяжёлую голову на вытянутые лапы и неподвижно продолжил свою вахту.
Никто из присутствующих офицеров этого жеста не заметил. Никто, кроме Оксаны. Она на миг замерла на пороге. Её взгляд лишь на секунду, но с невыносимой болью, скользнул по закрытому гробу. Там покоилось тело старшего оперативного сотрудника Максима Ярмоленко, позывной «Волк». Мужчины, которого она любила больше собственной жизни. Мужчины, которого ей по протоколу официально запрещено было оплакивать как жене. По легенде их прикрытия они громко развелись пять лет назад, а сама она якобы уехала за границу и исчезла с радаров.
Дверь за Оксаной бесшумно закрылась, отрезая её от зала.
В помещении снова повисла густая, вязкая тишина. Двенадцать самых смертоносных псов антикриминального подразделения образовали непробиваемый барьер вокруг тела своего главного проводника. Никакие уставные команды, жесты или уговоры не работали.
— Ситуация выходит из-под контроля, — зло прошипел Лысенко, вытаскивая из кармана служебный смартфон.
Руки майора заметно дрожали.
— Я срочно звоню в центральный штаб. Надо вызывать специалистов из Ирпенского кинологического центра, у них в штате есть профессиональные зоопсихологи.
— Из Ирпеня? — фыркнул Шустрый, нервно потирая своё задетое профессиональное самолюбие. — Товарищ майор, при всём моём уважении, им сюда добираться по пробкам минимум два часа. А если даже я не могу до них достучаться, то кто вообще сможет? Я с этими собаками работаю бок о бок последние два года!