Скала смерил сержанта таким холодным взглядом, от которого зимой можно было бы покрыться инеем.
— Потому что, сержант, совершенно очевидно, что твои хвалёные методы гроша ломаного не стоят. Разве что у тебя есть какая-то гениальная идея? Может, колыбельную им споёшь?
Шустрый крепко стиснул зубы, но промолчал. Спорить со Скалой было опасно для здоровья.
Тем временем снаружи административного здания, скрываясь в густой тени высоких декоративных сосен, Оксана двигалась с грацией дикого хищника. Её шаги по бетонным плитам были абсолютно бесшумными. Она не просто шла — она тактически перемещалась от одного укрытия к другому, автоматически сканируя сектора обзора камер видеонаблюдения. Это были глубокие рефлексы. Навыки, врезанные годами работы под прикрытием в Службе внутренней безопасности, которые не смогла смыть даже едкая бытовая химия, которой она дышала последние три месяца своего добровольного изгнания.
Она остановилась за углом новых вольеров, плотно прижавшись спиной к холодной металлической обшивке. Отсюда, сквозь приоткрытое окно зала, она слышала каждое слово спора между Скалой и Лысенко.
Её руки, всё ещё сжимавшие рукоять швабры, побелели от бешеного напряжения. Нет, это был не страх. Это была холодная, математически выверенная ярость. Три месяца. Три бесконечно долгих месяца она каждый день мыла полы в коридорах, где решались человеческие судьбы и подписывались приказы. Три месяца она чистила туалеты за теми самыми кабинетными крысами, которые отправляли оперативников в самое пекло криминальных разборок, «забывая» проверить надёжность информаторов.
Всё это время она была невидимкой. Удобной мебелью. Просто «тётей Ксюшей», над которой часто посмеивались молодые спецназовцы.
А теперь её Максим вернулся домой. В наглухо закрытом гробу. Накрытый государственным флагом. И эти штабные крысы, которые даже не представляли настоящих обстоятельств его жестокого убийства в порту, волновались лишь о том, чтобы «картинка для руководства получилась красивой».
Оксана крепко зажмурилась. Спокойно, Мара. Держи себя в руках. Эмоции — это непозволительная роскошь, которую ты сейчас просто не можешь себе позволить.
Внутри зала Лысенко закончил телефонный разговор. Он выглядел так, будто его только что жёстко отчитал строгий учитель.
— Спецы из Ирпеня не успеют приехать. У них сейчас показательные выступления, свободного транспорта с мигалками нет. Будут не раньше позднего вечера.
— Вечером?! — взорвался Скала, ударяя кулаком по ладони. — Генерал Татьяна Загородняя будет здесь через полтора часа! Мы физически не можем встречать руководителя Департамента со стаей волков, взявших в осаду гроб! Это элитное подразделение, а не бродячий цирк!
— Так что именно вы предлагаете, мастер-сержант? — огрызнулся в ответ Лысенко. — Прикажете стрелять в них? Или усыпить дротиками? Я открыт к любым предложениям!
Прежде чем Скала успел выпалить в ответ ругательство, тяжёлые двери распахнулись. В зал вошла Ольга Петровна. Она была главным ветеринарным врачом базы — спокойная женщина за пятьдесят, которая вытаскивала служебных собак из самых тяжёлых состояний после ножевых и огнестрельных ранений. В руках у неё была старая потёртая кожаная сумка с медикаментами, а на лице читалась глубокая профессиональная тревога.
— Я пришла сразу, как только услышала шум, — сказала врач ровным голосом. — Что у вас тут происходит, ребята?
— Без изменений, Петровна, — мрачно буркнул Шустрый. — Животные не едят, не пьют воду. Просто сидят кругом и смотрят на гроб.
Ольга Петровна очень осторожно, шаг за шагом приблизилась к невидимой красной линии, которую чётко обозначили собаки. Демон внимательно следил за каждым её движением. Он поворачивал массивную голову, но не рычал. Она была для них «своей», человеком, чьи руки пахли лекарствами и спасением.
— Внешних травм или признаков бешенства нет, — констатировала ветеринар после быстрого визуального осмотра. — Дыхание у всех ровное, сердцебиение, судя по ритму грудной клетки, в пределах нормы. Это точно не паническая атака и не внезапная агрессия.
Она удивлённо склонила голову набок, вглядываясь в напряжённые позы «пушистых часовых».
— Они ждут.
— Ждут? — не понял Скала. — Чего именно? Какой-то особой команды?
Ольга Петровна медленно, очень уверенно покачала головой.
— Не чего. А кого. Эти собаки очень осознанно ждут кого-то конкретного.
Лысенко нервно и громко хмыкнул.
— Доктор, их главный проводник мёртв. Максим погиб три дня назад во время перестрелки на складе. Им больше некого ждать в этой жизни.
Тёмная тень сомнения мелькнула на лице ветеринара. Она знала Максима Ярмоленко гораздо лучше остальных кабинетных работников. Она прекрасно понимала, насколько глубокая и особенная ментальная связь была у него с этими животными.
— Я категорически не рекомендую применять седацию, — твёрдо отрезала она. — То, что сейчас с ними происходит… это очень похоже на древний ритуал. На их собственное прощание.
— Ритуал? — Скала с досады сплюнул на пол, совсем забыв о субординации и уставе. — Это просто животные, Петровна. Да, это блестяще обученные пушистые биороботы, согласен. Но это животные! Они не способны понимать человеческие понятия смерти, чести или долга. Они просто растеряны из-за потери лидера стаи.
Ольга Петровна посмотрела мастер-сержанту прямо в глаза с неожиданной твёрдостью и холодом.
— Вы в этом абсолютно уверены, Пётр? Или, может быть, это именно мы, люди, чего-то важного не понимаем?
Разговор прервал грохот. Двери снова резко, едва не слетев с петель, распахнулись. В комнату влетел старший лейтенант Денис Бойко. На базе его за глаза называли «Мажором» из-за влиятельного отца. Он тяжело дышал, крепко сжимая в руке смартфон последней модели.
— Товарищ майор! Беда! У главного КПП собрались криминальные репортёры и какие-то местные блогеры с камерами. Кто-то из наших слил инфу о забастовке собак в закрытые телеграм-каналы. Это уже разлетелось по всем новостям с заголовками: «Псы-герои антикоррупционного спецназа отказываются покидать своего убитого товарища!».
Лысенко в отчаянии схватился за голову. Он побледнел так, что стали видны вены на висках.
— Кто, чёрт побери, пронёс сюда телефон?! Мы же приказали сдавать все гаджеты в сейф! Только этого информационного шума мне не хватало перед самым приездом руководства из Киева!
Бойко боязливо подошёл ближе, постоянно оглядываясь на круг собак с плохо скрываемым, животным страхом.
— Товарищ майор, может, всё-таки усыпить их транквилизаторами? Хотя бы временно. Просто чтобы силой вытащить на носилках в вольеры. Генерал Загородняя ни при каких обстоятельствах не должна увидеть этот лютый бардак!
— Категорически нет.