Радость длилась лишь секунду. Буран резко выдохнул, и его тело тяжело обмякло на руках Максима. Дыхание стало прерывистым, из горла вырвался хрип. Пёс держался из последних сил ровно столько времени, чтобы найти своего человека. Теперь эти силы иссякли.
— Помоги мне! — закричал Максим, забыв обо всех своих болях в спине. — В машину его, немедленно!
Вместе они осторожно подняли истощённое тело овчарки на заднее сиденье машины. Буран не сопротивлялся. Он закрыл глаза, полностью доверив свою жизнь рукам хозяина.
Андрей прыгнул за руль и ударил по газам. Шины взвизгнули на мокром асфальте.
— Звоню в «Вет-Экстренную» на Подоле! Там лучшая реанимация, — бросил Андрей, хватая телефон одной рукой. — Держи его, Макс! Только не дай ему уйти!
Максим прижимал тяжёлую, мокрую голову собаки к своей груди. Красные огни стоп-сигналов расплывались на стекле, Киев мчался мимо них полосами света. Сердце Бурана билось под ладонью офицера — тихо, неровно, как затухающий маятник. Но оно билось. И на этот раз Максим Назаренко был готов бросить вызов самой смерти, чтобы сохранить это сердцебиение.
Машина Андрея резко маневрировала по узким мокрым улицам Подола, разбрызгивая лужи. Для Максима время превратилось в вязкую, густую субстанцию. Всё происходило словно в замедленной съёмке. Красные огни стоп-сигналов, свет уличных фонарей, размывавшийся на мокром стекле, гудки недовольных водителей — всё это оставалось где-то в другой реальности.
В его собственной реальности существовало только прерывистое, хриплое дыхание собаки на заднем сиденье. Буран лежал, положив тяжёлую голову на колени офицера. Тело овчарки становилось пугающе холодным. Максим гладил мокрую, грязную шерсть, чувствуя под пальцами каждый удар измученного сердца. Оно билось так слабо, что казалось, вот-вот остановится навсегда.
— Держись, мой мальчик, — шептал Максим, склонившись над псом так низко, что его губы касались порванного уха животного. — Ты выжил в том огненном аду. Ты выжил на холоде. Только не смей сдаваться сейчас. Слышишь меня? Не смей.
Буран едва заметно шевельнул бровью. Его тусклые, полуприкрытые глаза на секунду сфокусировались на лице Максима. В этом взгляде было столько боли, но вместе с тем и столько безграничной, жертвенной любви. Словно собака извинялась за то, что заставила своего хозяина страдать целый год.
— Мы почти на месте! — крикнул Андрей, резко выворачивая руль. — Вижу вывеску. «Вет-Экстренная», мы приехали!
Машина резко затормозила прямо перед освещённым стеклянным входом в круглосуточный ветеринарный центр. Андрей выскочил под дождь, не дожидаясь, пока остановится двигатель, и побежал к дверям. Максим тем временем осторожно подхватил Бурана на руки. Боль в травмированной спине пронзила тело острой иглой, но офицер её проигнорировал.
Стеклянные двери клиники автоматически разъехались. Навстречу уже бежали двое ассистентов в синей медицинской форме с каталкой.
— Третья реанимационная! Готовьте кислород и дефибриллятор! — скомандовала старшая ассистентка, помогая переложить неподвижное тело собаки на металлическую поверхность.
Буран тихо, жалобно застонал. Этот звук едва не разорвал Максиму сердце. Андрей быстро подкатил инвалидное кресло, и Максим тяжело опустился в него. Они двинулись по коридору следом за медиками. Свет люминесцентных ламп слепил глаза. Колёса каталки грохотали по идеально чистому кафелю.
В просторной смотровой их уже ждала главврач — женщина лет сорока с суровым, но глубоко сосредоточенным взглядом. Она натягивала стерильные перчатки, одновременно оценивая состояние пациента.
— Что у нас? — резко спросила она.
— Нашёл его на остановке полчаса назад. Крайнее истощение. Переохлаждение, — голос Максима дрожал, но он старался говорить по-военному чётко. — Это мой служебный пёс. Год назад он попал в эпицентр взрыва газа. Мы все думали, что он погиб.
Врач на секунду замерла, её взгляд метнулся от Максима в инвалидном кресле к измученному животному на столе.
— Подключайте монитор! — немедленно скомандовала она команде. — Катетер в вену, тёплые растворы, глюкозу, кортикостероиды. Мне нужны развёрнутый анализ крови и УЗИ внутренних органов. Немедленно!
Комната наполнилась звуками контролируемого медицинского хаоса. Щелчки ампул, шорох упаковок, короткие профессиональные команды. Максим сидел в кресле, намертво стиснув подлокотники. На экране кардиомонитора зелёная линия сердцебиения Бурана прыгала хаотично, то замирая, то срываясь в пугающий галоп.
Андрей подошёл сзади и положил тяжёлую ладонь на плечо друга.
— Они знают своё дело, Макс. Они его вытащат.