Сначала сообщения в мессенджерах оставались непрочитанными, хотя система показывала, что она заходила в сеть. Позже ее номер начал монотонно, металлическим голосом автоответчика сообщать: «Абонент временно находится вне зоны доступа».
Артем гнал от себя самые худшие мысли. Он убеждал себя, что она могла потерять телефон, случайно утопить его или уехать с больной матерью к каким-нибудь дальним родственникам, где совсем плохо ловит связь. Парень искал десятки логичных оправданий ее молчанию. Но тягучие недели шли одна за другой, а глухая тишина из Киева становилась невыносимой пыткой для влюбленного сердца.
Не выдержав этих ежедневных психологических мучений, Артем решился позвонить Денису — своему давнему школьному товарищу, который остался в Киеве учиться на айтишника. Гудки шли нестерпимо долго. Когда друг наконец ответил, его голос звучал крайне сбивчиво, он постоянно путался и заметно нервничал. Денис торопливо отрезал, что Дарину давно не видел, ничего о ней не знает, и, сославшись на срочные пары в университете, просто бросил трубку.
Тогда юноша решился на самый тяжелый шаг — набрал мать. Он интуитивно чувствовал, что этот разговор не принесет ему облегчения, но тревога за любимую девушку буквально выжигала его изнутри дотла. Виктория Владимировна, услышав взволнованный вопрос сына, театрально вздохнула в трубку. Казалось, она с нетерпением ждала этого звонка все эти долгие, тревожные месяцы.
— Ах, сыночек мой… Не хотела я разбивать тебе сердце на расстоянии, но ведь материнское сердце не обманешь, — начала она трагическим, сочувственным тоном. — Твоя хваленая Дарина оказалась самой обыкновенной пустышкой. Не дождалась она тебя, как я и предупреждала.
— Что ты такое говоришь, мама?! — сорвался Артем, сжимая смартфон с такой силой, что побелели костяшки пальцев. — Я не верю ни единому твоему слову! Она бы никогда в жизни так не поступила, мы же клялись друг другу!
— Никогда? А как тебе тот факт, что она сейчас ходит беременная? Живот уже чуть ли не до носа! — безжалостно, словно снайпер, ударила мать. — Я лично видела ее у станции метро на Печерске. Шла, глаза в асфальт прятала, как побитая собака. Еще бы, такой страшный позор!
Внутри у десантника словно оборвался трос лифта. Беременная? Его раскаленный мозг крючком зацепился за их последнюю, тайную встречу на берегу реки под звездным небом. А вдруг это его ребенок?! Может, она просто боится ему признаться? Но Виктория Владимировна не оставила сыну ни единого, даже малейшего шанса на светлую надежду.
— И знаешь, что самое интересное, сынок? От кого она ждет ребенка! — ядовито добавила чиновница, добивая его психику окончательно. — Она по чужим постелям скакать начала сразу, как только твой поезд тронулся с вокзала. И с кем бы ты думал? С твоим «верным» другом Денисом! Он сам, сгорая от стыда, приходил ко мне и показывал их совместные фотографии. Рассказывал, как они развлекались у него на квартире. Вот тебе и твоя большая, чистая любовь!
Каждое слово матери вбивалось в голову Артема, словно раскаленный гвоздь. Как это возможно? Неужели все ее клятвы, те искренние слезы на вокзале, та нежная, самая важная в его жизни ночь — все это было циничной ложью? Неужели она могла спать с ним, а на следующий день пойти к его лучшему другу?
От ужасного нервного перенапряжения мир вокруг молодого бойца буквально пошатнулся. В ту же ночь его свалила тяжелая, непонятная лихорадка. Температура подскочила до критической отметки, и крепкий десантник оказался на больничной койке в военном госпитале. Врачи разводили руками, не могли понять причину внезапного жара, ведь все анализы были в норме. Они просто не знали, что так страшно горит разбитое вдребезги юношеское сердце.
Когда болезнь наконец отступила, Артем вышел из больничной палаты совершенно другим человеком. Он запер все свои эмоции и чувства на тяжелый металлический замок. Решив, что прошлое для него окончательно мертво, он с головой ушел в службу. Следующие четыре года — вплоть до осени 2021-го — он жил исключительно армией: постоянные ротации на Восток, командировки, изнурительные полигоны. Он имел полное право взять законный отпуск, но панически боялся возвращаться в родной Киев. Боялся случайно встретить ее на улице — ту, которая так безжалостно растоптала его душу.
Годы службы слились для сержанта в один непрерывный, монотонный марафон. Родители не уставали жаловаться по телефону, что их единственный сын совсем забыл дорогу в элитную квартиру на Печерске. Они умоляли его приехать хотя бы на несколько дней, но каждый раз Артем находил железное, безоговорочное военное оправдание: строгое начальство не отпускает, внезапные сборы, внеочередные дежурства. На самом же деле он просто прятался от собственных призраков.
Одним прохладным осенним вечером, когда их подразделение отдыхало после тяжелых ночных стрельб на южном полигоне, его боевой товарищ Богдан задумчиво подбросил сухих дров в костер. Пламя весело затрещало, разгоняя темноту.
— Слушай, Тема, мы с тобой уже сколько пудов соли съели, а ты никогда не вспоминаешь о девушках, — прищурился товарищ, глядя на искры, взлетавшие в черное небо. — У такого фактурного столичного парня точно должна была остаться дома какая-то большая любовь. Что, не дождалась?