Артем криво, через силу улыбнулся. Но в его потемневших глазах отразилась такая глубокая, нестерпимая тоска, что Богдан мгновенно пожалел о своем слишком личном вопросе.
— Была, брат. Конечно, была, — глухо ответил десантник, не отрывая взгляда от пламени. — Но жизнь все перекроила так жестоко, что от тех юношеских мечтаний осталось одно только холодное пепелище.
Богдан понимающе, по-отечески похлопал младшего товарища по широкому плечу. Он был старше, имел семью и видел в жизни немало сломанных судеб.
— Знаешь, что я тебе скажу, воин… Если тебя до сих пор так сильно жжет изнутри, значит, ты все еще ее любишь. Настоящая любовь не выключается по щелчку пальцев, как фонарик. Тебе надо вернуться домой и поставить точку. Или набить кому-то морду, или искренне простить и жить дальше. Иначе эта опухоль тебя сожрет.
А уже на следующее утро Артема неожиданно вызвал к себе командир части. Как быстро выяснилось, Виктория Владимировна, пустив в ход весь свой мощный чиновничий арсенал и влиятельные киевские связи, направила официальный запрос «сверху». Она жаловалась высшему командованию, что ее сыну якобы «незаконно» не дают отпуск уже четыре года подряд.
Опытный, седой полковник удивленно поднял густые брови, глядя на своего лучшего сержанта:
— Сержант, ты же регулярно берешь законные дни на отдых. Я сам тебе эти рапорты лично подписываю каждый квартал.
— Так точно, товарищ полковник. Беру. Но домой, в столицу, я ни разу не ездил, — Артем стоял по стойке смирно, глядя прямо перед собой. Он прекрасно понимал, что возвращение в Киев — это прямой билет в его персональный ад воспоминаний.
— У тебя что, ножи с родителями? Или, может, какая-то столичная краля не дождалась солдата? — проницательно прищурился командир, мгновенно считав психологическое состояние бойца. Он был старым волком и сразу понял суть проблемы. — Послушай мой командирский совет, сынок. Отпусти ты ту ветреную особу. Предала — пусть идет с миром. Но родителей ты навестить обязан. Пиши рапорт на поездку домой. Это приказ!
Так Артему пришлось неохотно паковать свои нехитрые вещи и садиться в скорый поезд, следовавший с юга в столицу. Дорога выдалась долгой и морально изматывающей. Вагоны мерно покачивались, с каждым километром приближая его к неизбежной встрече с болезненным прошлым.
На крупной узловой станции в Фастове поезд сделал традиционную долгую остановку. Проводница громко объявила на весь коридор, что стоянка продлится около получаса, и уставшие пассажиры массово высыпали на перрон подышать осенним воздухом. Артем тоже решил воспользоваться случаем, чтобы размять затекшие ноги и купить свежей домашней выпечки, которой издавна славилась эта транзитная остановка среди путешественников.