А когда Соля, уже почти засыпая у меня на плече, случайно обмолвилась, что несколько недель мучилась от сильной зубной боли, но пропустила плановый осмотр у стоматолога, потому что «бабушка сказала, что с медицинской страховкой возникли какие-то недоразумения и она ничего не покрывает», я едва не потеряла остатки самообладания. От ярости у меня потемнело в глазах. Перед самым отъездом я лично оформила и оставила им на столе полный пакет документов на премиальную медицинскую страховку ребёнка в элитной частной клинике «Столичный МедЦентр». Этот полис был полностью оплачен на год вперёд и покрывал абсолютно все базовые процедуры, лечение и даже непредвиденные хирургические вмешательства без каких-либо дополнительных доплат или франшиз.
Позже той же ночью, когда весь дом погрузился в сон, а часы в коридоре пробили два, я тихо спустилась на первый этаж. Моя сестра Алина как раз пила воду на тёмной кухне, освещённой лишь холодным сиянием открытого холодильника. Я бесшумно подошла и буквально зажала её в угол между столешницей и кухонным островом.
— Ты знала, что они забирают деньги Соломии? — спросила я прямо, глядя ей прямо в глаза. Мой голос звучал ледяно и тихо, как натянутая струна.
Алина вздрогнула от неожиданности. Она нервно закрутила свой новый бриллиантовый браслет на запястье, категорически не в силах выдержать мой взгляд.
— Я… я не знала всей истории, Катя, — начала она жалко выкручиваться, переступая с ноги на ногу. — Мама и папа действительно говорили, что ты присылала какие-то деньги на экстренные случаи, но уверяли, что это совсем смешные суммы. Они постоянно, каждый день жаловались на то, как дорого сейчас всё обходится, какие высокие цены на продукты и коммуналку зимой.
— Они получали две тысячи долларов каждого первого числа месяца. Конкретно и исключительно на Соломию. До копейки, — ровно и чётко, отчеканивая каждое слово, произнесла я.
Алине хватило остатков совести выглядеть искренне шокированной этой суммой, хотя я сильно сомневалась, что её удивление было стопроцентно настоящим. Скорее всего, она просто не ожидала таких масштабов кражи.
— Ну, знаешь, уход за трудным подростком — это тяжёлая, изматывающая работа, особенно для людей их возраста, — в конце концов выдавила она из себя, пытаясь как-то неловко их оправдать. — Они заслуживают какой-то достойной компенсации за то, что приютили её и тратили свои нервы.
— Приютили её?! Она их родная внучка, их кровь, а не бездомный щенок с улицы! — отрезала я, изо всех сил стиснув зубы и стараясь не повышать голос, чтобы Соля не услышала нашу ссору со второго этажа. — Я бы с радостью и без всяких проблем платила им отдельную зарплату за их время и усилия, если бы они только открыли рот и попросили об этом как взрослые люди. Но те деньги предназначались исключительно для базовых нужд моей дочери!
Алина неловко пожала плечами, натянула на себя маску безразличия и отвела взгляд в сторону окна.
— Тебе стоит поговорить об этом напрямую с ними, а не нападать на меня среди ночи. Я уверена, что у них были свои веские, объективные причины поступить именно так.
Она быстро проскользнула мимо меня и исчезла в коридоре. Лёжа той ночью без сна, глядя в тёмный потолок и слушая ровное, спокойное дыхание Соломии, которая наконец чувствовала себя в безопасности, я начала формулировать чёткий план действий. Моя военная выучка взяла верх над эмоциями. Предательство самых близких людей резало по живому, оставляя глубокие, рваные раны, но импульсивная, громкая ссора с битьём посуды прямо сейчас лишь создала бы дополнительную, ненужную психологическую травму для моей девочки. Это должно было быть время нашего счастливого, тёплого воссоединения.
До Нового года оставалось всего несколько дней, скоро за большим столом в этой гостиной должна была собраться вся наша многочисленная родня: тёти, дяди, двоюродные братья. Мне нужно было действовать максимально стратегически, отбросив лишние сантименты. Засаду нужно было готовить тщательно.
На следующее утро я проснулась очень рано, ещё до рассвета. Я тихо, чтобы не разбудить дочь, оделась, взяла ноутбук и поехала в ближайшую кофейню «Утренний Кофе», где был быстрый и бесплатный Wi-Fi. Соля всё ещё крепко спала, совершенно измождённая эмоциональным всплеском от моего внезапного возвращения. Для того, что я собиралась сделать, мне были нужны абсолютная приватность и тишина.
Прежде всего я зашла в веб-банкинг и загрузила официальную, заверенную электронной подписью выписку со своего счёта за последние девять месяцев. Там был скрупулёзно задокументирован каждый мой перевод на 2000 долларов, с указанием точных дат, времени, номеров транзакций и полных реквизитов получателя — моего отца. Этот цифровой бумажный след был абсолютно однозначным и неоспоримым доказательством, которое невозможно было списать на «недоразумение».
Дальше я позвонила на горячую линию службы бесплатной правовой помощи для военнослужащих. Как действующий боевой медик, я имела законное право на бесплатную юридическую консультацию от государства. Я объяснила всю ситуацию дежурному юристу максимально сухо, по-военному лаконично и без эмоций, сосредоточившись исключительно на голых фактах, датах и конкретных цифрах.
Юрист внимательно выслушал меня, не перебивая. Его вердикт был чётким: действия моих родителей по украинскому законодательству могут прямо квалифицироваться как мошенничество, присвоение чужого имущества и финансовая эксплуатация, особенно учитывая тот отягчающий факт, что деньги целевым образом предназначались для содержания несовершеннолетнего ребёнка. Он пообещал немедленно прислать мне на электронную почту соответствующие шаблоны документов — досудебных претензий и расписок, а также предложил связать меня с надёжными местными специалистами по семейному праву в Киеве для дальнейших, более решительных действий.
Когда я вернулась в родительский дом, солнце уже взошло. Ольга Ивановна в хорошем настроении как раз готовила сырники на завтрак. Она мурлыкала какую-то мелодию и вела себя так, будто в мире не произошло абсолютно ничего плохого, будто мы идеальная, любящая семья из праздничной рекламы.
— Мы с отцом собираемся поехать в торговый центр чуть позже, чтобы докупить деликатесы и подарки к праздникам, — бодро объявила она, переворачивая сырники на сковороде. — Тебе что-нибудь нужно, Катюша?
— Вообще-то, я бы хотела взять Соломию на большой шопинг и купить ей новую одежду, — спокойно и с приятной улыбкой ответила я. — Я вчера заметила, что она выросла почти из всего гардероба, который у неё есть.
Искусственная улыбка моей матери заметно дрогнула, а лопатка в её руке замерла.
— Мы… мы покупали ей кое-какие вещи несколько месяцев назад. Дети так быстро растут в этом подростковом возрасте, просто не успеваешь за ними, — быстро нашлась она.
— Я это вижу, — всё тем же приятным, мягким тоном ответила я, тщательно маскируя свой кипящий гнев за вежливостью. — Ей также катастрофически не помешали бы новые зимние ботинки. Ремонт подошвы при помощи серебристого армированного скотча, конечно, выглядит очень креативно и по-молодёжному, но вряд ли он хорошо согревает ноги в киевские морозы.
Моя мать вдруг очень заинтересовалась банкой со сметаной, старательно избегая моего взгляда и суетясь у стола.
— Знаешь, с деньгами в последнее время было немного туго. Стоимость лекарств для твоего отца сильно выросла, да и цены в аптеках сейчас просто космические.