— Вы только посмотрите на этого малыша. Опять наш Максимка в свою пластиковую грузовичок вцепился, даже на обед не дозовёшься. Точно будущий водитель растёт! Ты же, Тарас Григорьевич, и сам в молодости на большой фуре трассы покорял, правда?
— А как же, было такое дело! Это ведь не просто монотонная работа, это образ жизни, особая романтика. Всю нашу страну вдоль и поперёк исколесил. Такие невероятные рассветы в Карпатах встречал, что ни один художник не нарисует. Если бы старые раны не дали о себе знать, и сейчас бы баранку крутил, — с едва заметной, тёплой ностальгией в голосе ответил крепкий мужчина с сединой на висках.
Мальчик, который в это время увлечённо возил по истёртым доскам пола игрушечный тягач, казалось, совсем не слушал разговор взрослых. Он с головой был погружён в свой выдуманный мир, где маленькие колёса преодолевали воображаемые сотни километров автобанов. Его детское лицо лишь на миг озарила едва заметная улыбка, когда уши уловили магические слова — «водитель» и «фура». Но, не подавая виду, малыш с предельной сосредоточенностью продолжил своё занятие, тихонько имитируя низкое гудение мощного дизельного двигателя.
Шли годы, а глубокая страсть юного Максима к большим автомобилям не только не угасала, но становилась смыслом его жизни. Теперь его интересовали не пластиковые игрушки, а настоящие стальные гиганты. Их детский дом находился в зелёном Голосеевском районе Киева, неподалёку от шумной Окружной дороги. Стоило какой-нибудь многотонной фуре с грохотом пронестись мимо высокого забора учреждения, как мальчишка тут же бросал мяч или книгу. Он стремглав мчался к металлической сетке, вглядываясь в поток машин так, будто встречал старых друзей.
Максим мог подолгу стоять на одном месте, затаив дыхание и провожая каждый тягач глубоким, по-взрослому осмысленным взглядом. Он вдыхал запах раскалённого асфальта и дизеля, словно самый изысканный аромат. В эти минуты он ярко представлял себя там, высоко в просторной кабине, за огромным рулём, один на один с бескрайней дорогой. Такая преданность одной мечте с раннего возраста — явление редкое, и она просто не могла остаться незамеченной. Особенно для чутких людей, которые старались заменить этим детям семью.
Надо сказать, что этот столичный детдом, куда Максим попал после трагической потери родителей, держался на человечности своих сотрудников. Государственного финансирования вечно не хватало: старые стены просили свежей краски, а рацион в столовой был очень скромным. Зато воспитатели здесь работали с золотыми сердцами. Заметив, как у мальчика горят глаза при виде машин, Тарас Григорьевич, которого все дети уважительно называли дядей Тарасом, сделал ему подарок. На свои, очень скромные деньги он купил ему большую коллекционную модель настоящего тягача.
С тех пор мальчик почти не расставался с ней. Дядя Тарас работал здесь учителем физкультуры, но большую часть жизни провёл за рулём дальнобойной фуры. Этот крепкий мужчина с натруженными руками и добрыми морщинками-лучиками у глаз почувствовал родственную душу в молчаливом сироте. Они часто сидели вместе на старой деревянной лавке в глубине сада, пока другие воспитанники гоняли в футбол.
Дядя Тарас охотно делился с внимательным слушателем увлекательными байками о ночных рейсах, сложных погодных условиях и водительской братской взаимовыручке. Каждое его слово падало на благодатную почву, разжигая в душе Максима желание стать частью этого сурового, но свободного мира. С таким опытным наставником выбор профессии был очевиден. Однако одну серьёзную проблему пожилой физрук видел очень ясно, и она не давала ему покоя.
Обучение в автошколе стоило дорого, а коммерческие курсы на категорию для грузовиков — и подавно. Откуда у выпускника интерната возьмутся такие бешеные деньги? Мечта могла разбиться о жёсткую реальность, поэтому дядя Тарас придумал гениально простой план спасения. В день пятнадцатилетия Максима он подошёл к имениннику с хитрой, но очень тёплой улыбкой.
— Ну что, казак, поздравляю с днём рождения! Ты уже почти взрослый мужчина, — басовито произнёс наставник, крепко пожимая юноше руку. — Желаю тебе ровных дорог в жизни и чтобы мотор никогда не чихал.
— Спасибо, дядя Тарас, — искренне улыбнулся Максим, немного смущаясь внимания.
— Ты же свои планы насчёт баранки не изменил? Не надумал вдруг стать каким-нибудь банкиром или юристом? — с хитринкой в глазах спросил пожилой мужчина.
— Да вы что! — даже обиделся парень. — Я только о фуре и думаю. Вы же знаете.
— Вот и отлично, — с облегчением выдохнул физрук. — Есть у меня старенькая «Славута». Машинка хоть и с характером, но бегает исправно. Решил я, что начну тебя понемногу учить водить. Будем выезжать за город, почувствуешь сцепление и габариты. С хорошей базой потом переучиться на тягач будет куда проще и дешевле. Это мой тебе подарок.
— Вы это серьёзно?! — от неожиданности Максим даже дышать перестал, не веря собственному счастью. Его глаза светились такой благодарностью, которую трудно передать словами.