Для большинства инструкторов закрытого кинологического центра «Волынский рубеж», чьи тренировочные базы надежно скрывались среди густых, непроходимых волынских лесов, меня просто не существовало. Я была лишь размытым пятном на фоне серого ноябрьского неба. Обычная «тётя Соломия» — новая уборщица в мешковатой, выцветшей куртке из местного секонд-хенда. Типичная женщина с тяжелой судьбой, которая идеально сливалась с холодным бетоном вольеров.
Однако полсотни элитных боевых псов, расквартированных на этой базе, распознали мою истинную сущность задолго до того, как это смог осознать хотя бы один кадровый офицер.
Тем сырым, морозным утром тяжелую тишину соснового леса разорвал не просто многоголосый лай. Это был коллективный, почти первобытный рев. Он прокатился по территории базы мощной взрывной волной, заставляя вибрировать металлические крыши и бить по барабанным перепонкам часовых. Обычный человек услышал бы в этом лишь неконтролируемую, слепую агрессию хищников.
Но это была не агрессия. Это был зов. Звук, способный легко сломать психику взрослых и сильных мужчин, куда крепче той худенькой, неприметной женщины, что скромно переминалась с ноги на ногу у турникетов контрольно-пропускного пункта.
Старший лейтенант Тарас Черный, известный среди своих под позывным «Ворон», раздраженно выдернул березовую метлу из моей тележки. Он с силой, напоказ швырнул ее на мокрый асфальт. Деревянный черенок с громким треском отскочил от земли и замер буквально в миллиметре от носков моих дешевых, стоптанных ботинок.
— Подними, — рявкнул он.
Я даже глазом не моргнула. В тонкой картонной папке из отдела кадров, которую Тарас презрительно сжимал под мышкой, лежала моя безупречная легенда. Соломия Величко, сорок два года, статус переселенки, обычная наемная работница с пустой трудовой книжкой за последние несколько лет. Рост — метр шестьдесят едва наберется, вес — дай бог сорок пять килограммов. Волосы, стянутые в невзрачный хвостик, взгляд покорно опущен вниз. Это был идеально выверенный портрет человека, привыкшего быть невидимкой и никогда не поднимать головы.
Тарас сделал резкий шаг вперед. Подошвой своего массивного тактического ботинка он нагло наступил на метлу, прижимая ее к луже.
— Я к кому обращаюсь? — его голос навис надо мной тяжелой, свинцовой тучей. — Ты хоть понимаешь, куда тебя занесло, женщина? Это тебе не подъезды в спальном районе драить.
За его спиной капитан Алина Кравец, начальница административного отдела, на миг оторвала идеально накрашенные глаза от экрана своего смартфона. Она окинула меня взглядом, в котором смешались откровенная скука и ледяное отвращение. Ее новенькая, идеально подогнанная по фигуре форма подчеркивала, что именно она здесь — закон и власть.
Рядом с ней сержант Богдан, молодой и наглый парень с позывным «Скала», издал насмешливый свист. Почти вся ранняя смена штурмовиков собралась посмотреть на это бесплатное утреннее развлечение.
Я молча кивнула, соглашаясь с Тарасом. Моя спина ссутулилась еще сильнее.
— Вольеры, — он чеканил слоги так, будто обращался к неразумному ребенку. — Пятьдесят штурмовых псов. Грязь, жесткая шерсть, слюни. Каждого. Божьего. Дня. Ты хоть представляешь этот объем работы или прибежишь увольняться к обеду?
Еще один короткий, максимально покорный кивок с моей стороны. Они хотели видеть забитую, безголосую прислугу — я с радостью играла эту роль, доводя ее до абсолюта.
Алина сделала шаг ближе, брезгливо морща нос, будто от меня пахло чем-то испорченным.
— Тарас, по-моему, она немного не в себе. Может, ей врача позвать? — она склонила голову набок. — Где кадровики вообще выкопали это недоразумение? Неужели нет нормальных кандидатов?
— Из центра занятости прислали, — отрезал лейтенант Черный, прожигая меня суровым взглядом. — Говорят, больше никто не подписывается за такую копеечную зарплату за собаками убирать. Тупик. Будем работать с тем, что есть.
Волна смеха прокатилась по строю. Сержант Богдан уже незаметно достал телефон, включая камеру. Свежий, смешной контент для их закрытого чата был гарантирован.
Я медленно, не делая резких движений, наклонилась и подняла метлу. Шершавое, холодное дерево легло в ладонь так знакомо, возвращая внутреннее спокойствие и равновесие.
— Умница, — губа Тараса скривилась в самодовольной усмешке. — Начнешь с сектора «Альфа». Там у нас элита.