Ночь опустилась на кинологический центр тяжелым, сырым одеялом. Большинство инструкторов уже разошлись по своим комнатам в казармах. Вечернее кормление собак завершилось, и привычный лай стих, сменившись редким, ленивым перекликанием караульных псов у забора. Только патрульные службы охраны время от времени шаркали тяжелыми ботинками по мокрому асфальту.
Тарас не пошел спать. Он сидел в тесном, насквозь прокуренном кабинете майора Игоря Завадского — начальника внутренней безопасности базы, которого за глаза называли «Кукловодом» за его умение добывать любую информацию. На столе стояли две открытые банки энергетика, но пил только Игорь, нервно вглядываясь в мерцающий монитор. Тарас молча крутил в руках зажигалку, раз за разом щелкая металлической крышкой.
— Ну что там? — не выдержал Черный, разрывая тягучую тишину. — Ты пробил ее по своим закрытым каналам?
Завадский тяжело откинулся на спинку компьютерного кресла, потирая ладонями красные от хронического недосыпа глаза.
— Темная история, Тарас. Очень темная и глубокая.
— Что, криминал? Скрытая судимость?
— Если бы, — вздохнул майор. — Чистая, как лист бумаги. Соломия Величко, идентификационный код полностью сходится, последняя прописка — Мариуполь. Есть официальные налоговые следы о работе обычной санитаркой в местной больнице до весны 2015 года. А потом — глухая, бетонная стена. Абсолютная черная дыра.
— В каком смысле? — нахмурился Тарас.
— В прямом. С 2015-го по сегодняшний день — ни единого цифрового следа. Ни налоговой отчетности, ни банковских карт, ни пересечения границы, ни даже мелких штрафов за переход дороги на красный свет. Человек просто испарился из всех существующих государственных реестров.
— Может, в оккупации долго была? Пряталась по подвалам?
— Я тоже так сначала подумал, — Игорь сделал большой глоток энергетика. — Решил копнуть глубже, пустил запрос через закрытые базы данных контрразведки. И знаешь, что мне только что выдала система?
Завадский медленно развернул монитор к Тарасу. На черном фоне экрана тревожно пульсировало ярко-красное окно с лаконичной, но жуткой надписью:
«ВНИМАНИЕ! ДОСТУП СТРОГО ОГРАНИЧЕН. СУБЪЕКТ НАХОДИТСЯ ПОД ОСОБЫМ ГОСУДАРСТВЕННЫМ КОНТРОЛЕМ. УРОВЕНЬ ДОСТУПА: А-1. ИНИЦИАТОР БЛОКИРОВКИ: ДЕПАРТАМЕНТ КОНТРРАЗВЕДКИ.»
— Уровень А-1… — тихо присвистнул лейтенант, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холодок. — Это что же за птица высокого полета к нам залетела?
— Это значит, друг мой, что ее настоящее личное дело лежит в таком сейфе, который даже наш полковник Ильенко без прямого письменного приказа из Киева открыть не имеет права, — Игорь резко закрыл окно базы данных, стирая следы поиска. — Это уровень глубокого агентурного прикрытия. Или программа защиты особо важных свидетелей. Или…
— Или что?
— Или она из тех структур, где имен вообще не носят, а на групповых фотографиях лица навсегда замазывают черными квадратами. Глубинная разведка. Настоящие тени. Мой тебе дружеский совет, Ворон: не лезь туда. Если «контора» решила спрятать ее именно на нашей базе, под носом у собак, значит, так было критически нужно. Лишнее любопытство в таких делах может стоить нам не только офицерских погон.
На следующее утро я методично протирала влажной тряпкой пол в длинном коридоре административного корпуса. Именно там меня и перехватил сержант Богдан. После вчерашнего инцидента со взрывом его выписали из медпункта с диагнозом легкая контузия и строгим приказом избегать нагрузок. Однако сидеть в четырех стенах парню явно не хотелось.
Он демонстративно перегородил мне путь, тяжело опираясь плечом о стену. Его привычная дерзкая, наглая усмешка куда-то полностью испарилась. Вместо нее в глазах читались откровенная растерянность и тревога.
— Эй, подожди, — глухо окликнул он.
Я остановила швабру, медленно выпрямив спину.
— Тебе предписали постельный режим, сержант. Голова же раскалываться будет.
— Кто ты на самом деле такая? — он проигнорировал мой совет, делая неуверенный шаг ближе. — Ты никакая не уборщица. Я вчера своими глазами видел, как ты двигаешься. Как ты Призрака на место поставила. Обычная женщина там бы от разрыва сердца упала или визжала бы на всю базу, зовя на помощь.
— Я просто уборщица, — совершенно ровным, монотонным голосом ответила я, тщательно выкручивая тряпку в пластиковом ведре. — Вы же сами мне это популярно объясняли в мой первый рабочий день. Забыл?
Богдан болезненно нахмурился, держась пальцами за висок.
— Ты еще до того, как подойти, знала, что у пса будет истерика. Ты считала мою травму за секунду.
— Я просто внимательна к деталям. А у тебя, Богдан, слишком богатое воображение после взрывной волны. Лучше иди поспи, завтра большая комиссия приезжает.
Я попыталась обойти его, но он резко выставил руку, перекрывая проход.
— Я все равно узнаю, — прошипел он, глядя мне прямо в глаза. — Ты тут оказалась не просто так. За кем ты шпионишь?
Я медленно подняла взгляд. Впервые за все это время я посмотрела на него не как бесправная прислуга. Я посмотрела на него так, как смотрят на неразумного, наивного ребенка, который случайно нашел в лесу неразорвавшуюся мину и пытается расковырять ее палкой.
В моих глазах была такая ледяная бездна усталости и мертвого холода, что Богдан невольно отшатнулся, словно обжегшись.
— Я здесь для того, чтобы мыть пол, сержант. Не усложняй себе жизнь. Она и без того слишком коротка.
Эти несколько слов прозвучали не как дешевая киношная угроза, а как сухая констатация печального медицинского факта. Богдан мгновенно замолчал, опуская руку. Он долго смотрел мне вслед и чувствовал, как по спине ползут ледяные мурашки. Он видел эти знаменитые «глаза войны» у ветеранов, но в этой маленькой женщине война не просто оставила след — она там поселилась навсегда.
В 02:15 ночи «Волынский рубеж» подняла боевая тревога.
Это не была плановая учебная проверка. Пронзительный, механический вой электронной сирены безжалостно разрезал сонную тишину волынского леса.
— ТРЕВОГА! — надрывался дежурный офицер в громкоговоритель. — НАРУШЕНИЕ ВНЕШНЕГО ПЕРИМЕТРА! СЕКТОР «ВОСТОК»! ГРУППЕ БЫСТРОГО РЕАГИРОВАНИЯ — ПОЛНАЯ БОЕВАЯ ГОТОВНОСТЬ!
Мощный свет галогенных прожекторов мгновенно залил плац ослепительно-белым огнем. Инструкторы, на ходу застегивая плитоноски и щелкая предохранителями автоматов, высыпали из казарм. Сектор «Восток» граничил с глухим, непроходимым лесным массивом — идеальным маршрутом для захода диверсионно-разведывательной группы.
Тарас Черный, уже в полном тактическом снаряжении, жестко координировал действия по рации: