Вдруг яркий свет в помещении коротко мигнул и полностью погас.
Абсолютная темнота.
За окном завыли аварийные сирены, но как-то вяло, прерывисто, словно чья-то невидимая рука душила электронику.
Рация на моей разгрузке зашипела белым шумом, сквозь который пробился панический голос:
— «База», я «Третий»! У нас полный ноль по электричеству! Резервные дизель-генераторы не запускаются! Нас глушат мощным РЭБом!
Радиоэлектронная борьба. Кто-то развернул мощную систему подавления сигналов прямо под нашим забором. Связь умирала. Камеры ослепли.
— Началось, — я молниеносно выхватила из кобуры пистолет. — Наталья, закройся здесь на два оборота и не выходи.
Я вылетела на улицу.
В бледном свете луны территория базы выглядела зловеще. Бойцы хаотично бегали между корпусами, не понимая, с какой стороны ждать удара.
И именно в этот момент заговорили собаки.
Это не был тревожный лай. Это был глубокий, тоскливый вой, пробирающий до костей. Песня волчьей стаи. Они не предупреждали об опасности. Они кого-то приветствовали.
Я сорвалась с места и побежала к сектору «Восток», к участку с разрезанной проволокой. Буран мчался рядом со мной.
У забора уже заняла позиции группа спецназовцев во главе с Андреем. Они напряжённо целились в чёрную пасть леса.
— Стой на месте! Кто идёт?! Стреляю на поражение! — кричал Воронов.
Из лесной чащи, прямо через колючую проволоку, медленно вышла высокая мужская фигура. Его руки были подняты вверх, но не в жесте капитуляции. Это было спокойное приветствие.
На неизвестном был старый пиксель без каких-либо опознавательных знаков. Лицо наполовину скрыто балаклавой, но эти светлые, пронзительные глаза я узнала бы среди миллионов других.
— Отставить огонь! — мой крик разрезал шум ветра, я встала перед дулами автоматов. — Это свои!
Мужчина медленно стянул балаклаву. Густая борода, седина и глубокий шрам на щеке. Он едва заметно улыбнулся.
— Привет, Мавка, — его голос был хриплым. — Долго же ты от нас пряталась.
— Привет, Призрак, — я опустила оружие. — Ты опоздал на долгие годы, Павел.
— Я никуда не опоздал, Мария, — он спокойно переступил через остатки проволоки. — Я просто терпеливо ждал, пока все крысы соберутся в одном месте. И одна из них, самая главная, прямо сейчас сидит в кабинете твоего дорогого генерала.
Я замерла, пытаясь быстро осмыслить услышанное. В штабе базы в этот момент находились только трое: генерал Литвин, полковник Коцюба и начальник безопасности Игорь Тарасенко.
— Ты о ком конкретно? — мой голос приобрёл металлический, ледяной оттенок.
— Я о том самом «кроте», Мария. Я принёс с собой все неопровержимые доказательства. Но их категорически нельзя показывать генералу прямо сейчас, в его кабинете.
— Это ещё почему?
— Потому что Литвин — следующий в их списке на срочную ликвидацию. И прямой заказ на его устранение… — Павел сделал многозначительную паузу, внимательно разглядывая Бурана, который спокойно подошёл к нему и начал доверчиво обнюхивать тактические перчатки. — Заказ пришёл именно из этого горного центра.
Позади нас послышался тяжёлый топот десятков ног по мокрому асфальту. Это на подкрепление бежал старший прапорщик Степанович со своей резервной группой быстрого реагирования.
— Всем лицом в землю! Оружие положить! — ревел старый кинолог, наводя ствол автомата прямо на высокую фигуру в пикселе.
Павел абсолютно спокойно, без единой лишней суеты, поднял руки чуть выше.
— Твой ход, Мавка. Или ты пакуешь меня по всем протоколам и сдаёшь военной службе правопорядка, и тогда вся правда навсегда умрёт вместе со мной. Или ты веришь тому, кто когда-то повесил твой именной жетон себе на шею.
Я опустила взгляд на Бурана. Огромный малинуа не проявлял ни малейших признаков тревоги или агрессии к Павлу. Напротив, он расслабленно вилял хвостом, словно встретил старого друга.
Собаки никогда не ошибаются в человеческих душах.
— Андрей! — резко скомандовала я. — Это особо важный пленный категории «Зеро». Никому по рации не докладывать о задержании. Ведём его в старый подземный бункер, в обход главного штабного корпуса.
— Но устав требует немедленного доклада генералу… — неуверенно начал Воронов.
— Выполнять! Это мой прямой приказ!
Старший лейтенант перевёл растерянный взгляд с меня на незнакомца, которого почему-то так приветливо встречал самый опасный пёс Закарпатья.
— Принял. Группа, взять объект в кольцо! Ведём «гостя». Степанович, прикрой нам тылы, чтобы никто чужой не подошёл на выстрел.
Мы быстрым, тактическим шагом двинулись в густую темноту, подальше от света аварийных прожекторов. Я чувствовала каждой клеткой тела, что эта карпатская ночь станет самой длинной в моей жизни. Призрак моего прошлого не просто вернулся из небытия — он принёс с собой войну, которая, как оказалось, для нас так и не закончилась.
Подземный бункер под административным зданием был мрачным наследием прошлого века — сырой, глубокий бетонный мешок с удушливым запахом плесени и оружейной смазки. Здесь, при тусклом, холодном свете фонаря, Павел «Призрак» разложил на ржавом железном столе свой цифровой архив.
Это были не стопки старых бумаг. Он достал защищённый армейский планшет и потёртый накопитель.
— Это полные копии радиотрафика за август четырнадцатого года, — его указательный палец уверенно ткнул в сенсорный экран. — Перехваты зашифрованного вражеского канала под Иловайском. Вот здесь чётко указаны точные координаты нашей седьмой группы. А вот цифровое подтверждение получения этой информации на их сервере.
Андрей Воронов стоял у массивной гермодвери, крепко сжимая автомат. Он не слишком глубоко разбирался в сложных шифрах разведки, но прекрасно понимал выражение моего лица. Я быстро читала строки программного кода, и моё лицо превращалось в серую, безжизненную маску.
— Отправитель… — едва слышно прошептала я. — Позывной «Архитектор».
— Догадываешься, кто это такой? — прищурился Павел.
— Ещё бы. Это был негласный позывной нашего главного куратора от контрразведки. Того самого офицера, который лично утверждал нам все боевые распоряжения и маршруты выхода из «огневого мешка».
Я медленно подняла налитые свинцом глаза на Андрея.
— Майор Игорь Тарасенко. Твой приятель из безопасности.
Воронов качнулся, едва не выпустив тяжёлое оружие из рук.
— Тарасенко?! Да ну, это какой-то бред… Он же вчера вечером при мне пил энергетики и пробивал твоё дело по закрытым ведомственным базам!
— Именно так, Андрей, — кивнул Павел. — И когда он увидел, что «Мавка» неожиданно воскресла в системе как объект особого контроля, он мгновенно понял, что его многолетнее прикрытие полностью сгорело. Поэтому он и заблокировал информацию. Поэтому он так настойчиво убеждал тебя не лезть в это дело.
— Но он сейчас наверху, — голос лейтенанта дрогнул. — В одном кабинете с генералом Литвиным и нашим полковником! Если он поймёт, что система РЭБ заработала и мы сейчас здесь…
— Он обязательно попытается уйти, — жёстко закончила я его мысль. — Или просто уберёт всех свидетелей в кабинете, чтобы выиграть время. Литвин для него сейчас — смертельная угроза.