Она проснулась в полной темноте. Сердце колотилось, как после марш-броска, а простыни были насквозь мокрыми от холодного пота.
Электронные часы на тумбочке светились красными цифрами: 02:47. Диана проспала почти четырнадцать часов подряд. Её смартфон лежал рядом. Она взяла его дрожащими пальцами и увидела, что экран буквально разрывается от уведомлений.
Шестьдесят три пропущенных звонка. Более двухсот сообщений в мессенджерах. И социальные сети, которые, казалось, просто взорвались за то время, пока она спала. Кто-то — возможно, кто-то из полиции или сотрудников суда — «слил» информацию о её аресте прессе. История разлетелась по местным пабликам, телеканалам и новостным сайтам со скоростью лесного пожара.
Но нарратив кардинально отличался от того, на который рассчитывал Виктор Гальченко.
Вместо того чтобы изобразить её как неадекватную и опасную женщину, заголовки кричали совсем о другом. «Боевую медичку бросили за решётку за защиту ветерана с инвалидностью». А чуть ниже: «Сын киевского застройщика фигурирует в скандале с буллингом военного». Диана открыла одну из ссылок и увидела видео Марии Степановны.
Его уже загрузили на все возможные платформы, и за неполные сутки оно набрало миллионы просмотров. Раздел комментариев превратился в настоящее поле боя. Одни называли Диану героиней, другие кричали, что она устроила самосуд. Большинство просто спорило о справедливости и о том, делает ли защита слабого тебя преступником, если ты применяешь силу к «детям».
Но сквозь весь этот информационный шум пробивалось нечто иное. То, чего Диана совсем не ожидала увидеть.
Она увидела хэштег: #ЯПоддерживаюДиану. А рядом — ссылку на крупную краудфандинговую платформу, где кто-то совершенно незнакомый открыл сбор средств на оплату её услуг адвоката и судебные расходы. За двенадцать часов банка собрала более полутора миллионов гривен.
Диана сидела в темноте своей старой квартиры на Троещине, неотрывно глядя на экран. Она видела, как сумма продолжает расти в реальном времени. Незнакомые люди со всей страны переводили по пятьдесят, сто, тысяче гривен. И добавляли сообщения: «Держись, сестра», «Спасибо за службу», «Справедливость есть». Впервые с того момента, как на её запястьях щёлкнули наручники, она почувствовала что-то большее, чем просто животный страх и истощение.
Она почувствовала, что в этой битве она больше не одна.
Телефон вибрировал в руках. Пришло сообщение с неизвестного номера. Диана открыла его и долго смотрела на текст, пока экран не погас. Она не знала имени отправителя, но слова несли в себе вес, который выходил далеко за пределы обычной поддержки.
«Своих не бросаем. Наши едут».
Эти несколько слов повисли в тишине квартиры как самое важное обещание. Или как самая страшная угроза — в зависимости от того, по какую сторону баррикад ты находился. Через минуту пришло ещё одно сообщение. «Третья рота видела видео. Мы мобилизуемся». А потом ещё одно. И ещё.
Сообщения сыпались до самого утра, словно артиллерийские залпы. Каждое с разных номеров, от разных людей из разных уголков страны. Но суть была одинаковой. Ветераны услышали. И они не собирались позволить системе просто так уничтожить одну из своих. Диана сидела на кровати, обхватив колени руками, и чувствовала, как за стенами её комнаты поднимается что-то огромное, стихийное и неотвратимое.
Она так и не смогла уснуть. В пять утра Диана сдалась, пошла в душ и впервые за двое суток смыла с себя запах больницы и полицейского изолятора. Она надела чистую, свежую одежду, которая казалась странной и непривычной после тюремной робы и залитого кровью медицинского костюма. Заварила себе крепкий кофе, встала у окна на кухне и смотрела, как над городом поднимается серое осеннее солнце, гадая, что принесёт этот день.
Ответ пришёл в половине восьмого в виде чёткого, ритмичного стука в дверь.
Диана посмотрела в глазок и увидела мужчину лет пятидесяти. Он был одет в парадную военную форму. На его груди поблёскивали планки десятков наград, которые обычно надевают только на государственные праздники или похороны побратимов. Она открыла дверь.
— Госпожа Микитенко? Я главный сержант Валерий Воля. — Он протянул ей руку. — Простите за такой ранний визит.
Диана пожала его ладонь. Хватка была твёрдой, но осторожной — так жмут руку люди, которые прекрасно знают свою силу и умеют её контролировать.
— Это вы писали мне ночью?
— Да, я. Разрешите войти?
Она отступила в сторону, пропуская его. Воля вошёл в квартиру с выправкой человека, привыкшего инспектировать передовые позиции. Его взгляд мгновенно считал все детали: дешёвую мебель, пустой холодильник, который виднелся через приоткрытую дверь кухни, общее ощущение жизни, существующей в режиме выживания, а не комфорта.
— Живёте одна? — спросил он.
— Да.
— Родные есть?
— Родителей давно нет. Братьев или сестёр тоже.
Воля кивнул, словно это лишь подтвердило то, что он и так знал.
— Капитан Чёрная ввела меня в курс дела. Я также внимательно просмотрел видео из кофейни и прочитал слитые протоколы. Вы защитили ветерана от физического нападения мажоров.
— Данил Бойко. Он потерял ногу во время тяжёлых боёв. А теперь МСЭК выворачивает ему душу наизнанку из-за бумаг, — тихо сказала Диана.
Челюсть сержанта Воли напряглась.
— Суть в том, что вы увидели нашего брата в беде. И вы действовали. Это единственное, что имеет значение.
— Я уже не военная. Я обычная медсестра.
— Вы служили. Вы проливали кровь на Востоке. Формально вы можете быть гражданской, но когда дело доходит до защиты своих, это не имеет никакого значения.
Он достал из кармана кителя свой смартфон и разблокировал экран.
— Посмотрите на это. Это наша реакция за последнюю ночь.
Диана сфокусировала взгляд. Это была гугл-таблица с сотнями фамилий, разбитых по подразделениям и городам. Действующие военные в отпуске. Ветераны. Волонтёры. Напротив каждой фамилии стояла отметка: «Выехал», «Билеты на поезд взяты», «Подтверждено».
— Что это? — у Дианы перехватило дыхание.
— Это ваша линия обороны. Каждый человек в этом списке будет присутствовать на вашем суде. Кто-то едет с другого конца страны. Кто-то отменил важные планы. Все они будут там, потому что услышали, что вы сделали. И они не позволят системе раздавить вас в одиночку.
Она почувствовала, как ноги становятся ватными, и тяжело опустилась на старенький диван.
— Я не понимаю… Я же не знаю этих людей.
— Зато они знают вас. Или то, что вы олицетворяете. Каждый из них хотя бы раз в жизни видел, как сильные издеваются над слабыми, и чувствовал себя беспомощным. Но вы не были беспомощной. Вы дали сдачи. Это делает вас очень опасной для таких людей, как Гальченко. И очень важной для таких людей, как мы.
— Но ведь суд только через два месяца…
— Суд в пятницу. Через четыре дня.
Диана резко подняла голову.
— Что?!
— Гальченко использовал все свои связи. Его адвокаты подали экстренное ходатайство об ускорении процесса, ссылаясь на «резонанс дела» и «опасность для их клиентов». Судья это удовлетворил. Они хотят растоптать вас до того, как общественное мнение окончательно перейдёт на вашу сторону. Ваш адвокат должен позвонить с минуты на…
Телефон Дианы ожил. На экране высветился номер Дениса Пархоменко. Она включила громкую связь.
— Ты уже видела новости о дате суда? — голос адвоката звучал так, будто он бежал марафон. Его дыхание было прерывистым. — Адвокаты Гальченко просто бульдозером переезжают процедуру. Они хотят закрыть дело, пока история не стала международной. Четыре дня! У меня нет времени нормально опросить свидетелей, нет времени подготовить экспертизы! Мы просто придём туда и будем надеяться на чудо.
— Разве они могут так просто изменить дату? — спросила Диана.
— Юридически? Нет. Фактически? Если у тебя есть миллионы и правильные номера в телефонной книге — да. Я уже подал апелляцию, но её отклонили. Мы идём в суд в пятницу. Готовы мы или нет.
Сержант Воля наклонился к телефону.
— Это главный сержант Валерий Воля. Я сейчас сижу рядом с госпожой Микитенко. Скажите мне чётко: что вам нужно для победы?
На том конце повисла тишина.
— С кем я разговариваю?
— С человеком, который очень заинтересован в том, чтобы Диана получила справедливый приговор.
— Вы планируете что-то незаконное? — осторожно спросил Денис.
— Я планирую заполнить зал и всё пространство вокруг суда каждым ветераном, который сможет доехать до Киева. Я хочу, чтобы судья и прокурор своими глазами увидели, против кого они пошли. Это незаконно?
Снова тишина, а потом — нервный смешок Пархоменко.
— Нет. Вообще-то это гениально. Визуальная репрезентация характера и поддержки сообщества имеет колоссальное психологическое влияние на суд. Скольких людей вы можете гарантировать?
Воля спокойно взглянул на экран своего смартфона.
— На эту минуту — четыреста семьдесят два подтверждённых. К пятнице будет больше шестисот.
Диана услышала, как Денис тихо присвистнул в трубку.
— Это очень много военной формы.
— В этом и смысл.
— Хорошо, с этим я смогу работать, — голос адвоката стал собранным, он снова перешёл в режим планирования. — Но мне нужно ещё кое-что. Мне нужен свидетель, который сможет подтвердить характер Дианы в экстремальных условиях. Человек с безусловным авторитетом. Тот, кто видел её в бою и может объяснить судье, что её реакция была профессиональной, а не «вспышкой агрессии».
— Я могу найти вам десяток таких ребят, — сказал Воля.
— Мне не нужен десяток. Мне нужен один. Самый правильный. Человек, чьё звание и статус заставят прокурора молчать.
Сержант Воля медленно улыбнулся. И это была не та улыбка, которую вы хотели бы увидеть на лице своего врага.
— Кажется, я знаю, кому именно нужно позвонить.
Он нажал отбой и сразу набрал другой номер. Отошёл к окну, ожидая ответа. Когда на том конце подняли трубку, тон Воли стал идеально выверенным, по-военному чётким.
— Господин полковник, здравия желаю. Это Валерий Воля. Мне нужна ваша услуга, и дело не терпит отлагательств… Да, я знаю, что вы в отставке. Но это касается не службы. Это касается бывшей боевой медички, которая заступилась за нашего побратима, и теперь её пытается закатать в асфальт один столичный застройщик… Её зовут Диана Микитенко.
Воля сделал паузу, слушая собеседника.
— Да, точно. Орден «За мужество». Три ротации. Четырнадцать подтверждённых эвакуаций из-под огня. Суд в пятницу утром, в Киеве… Нет, господин полковник, я прошу вас выступить свидетелем характера. Судья должен услышать о её службе от человека, который для военных имеет авторитет, равный Богу… Спасибо, Роман. Ждём.
Сержант сбросил вызов и обернулся к Диане.
— Полковник Роман Гончар. Бывший командующий медицинскими силами вашего направления. Он садится на ближайший поезд и завтра будет в Киеве.
Диана смотрела на него, чувствуя, что всё это происходит будто в параллельной реальности.
— Это какое-то безумие. Это похоже на подготовку к полномасштабному наступлению.
— Это и есть наступление, Диана. Просто другой тип войны.
Валерий Воля сел напротив неё. Его лицо стало каменным, глаза излучали непоколебимую решимость.
— Виктор Гальченко думает, что может вас раздавить, потому что у вас нет власти, денег и нужных знакомств. Но он вот-вот узнает, что существуют связи, которые не отражаются на банковских счетах. Существует сила, которую невозможно купить. И некоторые битвы выигрывает вовсе не тот, кто занёс больше всего денег.