Мирослава Кривенко поднялась со своего места с грацией хищника, который точно знает, что жертва загнана в угол. Она вышла на середину зала, безупречно одетая, уверенная и спокойная.
— Ваша честь, — начала она, и её голос заполнил помещение мягким, но властным тембром. — Это дело — о насилии. О том, что происходит, когда человек с серьёзной военной подготовкой решает, что насилие — единственный правильный ответ на обычные слова. О том, что бывает, когда кто-то приносит войну на мирные улицы Киева и отказывается оставлять её на поле боя.
Она выдержала драматическую паузу и указала рукой на стол обвинения.
— Тимур Гальченко и Марк Панасюк — обычные восемнадцатилетние юноши. Студенты. Сыновья. У них вся жизнь была впереди. Точнее, была. Пока однажды утром они не зашли выпить кофе и не имели несчастья столкнуться с подсудимой — человеком, который просто не умеет жить в гражданском обществе.
Денис Пархоменко даже не шевельнулся, хотя Диана видела, как побелели костяшки его пальцев.
— Защита попытается убедить вас, ваша честь, что это была самооборона, — продолжила Кривенко. — Они будут показывать видео какой-то толкотни. Возможно, там звучали слова, которые не должны были звучать. Но спросите себя: оправдывает ли словесная перепалка физическую расправу? Даёт ли чьё-то раздражение право профессионально калечить двух юношей?
Адвокат сделала несколько шагов, глядя прямо на судью.
— Мы вызовем экспертов, которые докажут: человек с бэкграундом подсудимой представляет угрозу, даже когда сам этого не осознаёт. Её действия тем утром были не защитой. Это было агрессивное, непропорциональное и преступное нападение. И я уверена, что суд вынесет единственно правильное решение — изолировать эту опасную особу от общества.
Кривенко села на место. В зале воцарилась напряжённая тишина. Ветераны на скамьях молчали, но воздух стал таким густым, что его, казалось, можно было резать ножом.
— Слово предоставляется стороне защиты, — безэмоционально произнёс судья Коваленко.
Денис поднялся. В нём не было театральности Кривенко. Он выглядел как человек, который спал четыре часа за последние трое суток и просто хочет добиться правды.
— Ваша честь. Моя клиентка сидит вот здесь. Диана Микитенко. Бывшая боевая медик. Медсестра реанимации. Человек, имеющий государственные награды за спасение жизней под вражеским огнём.
Он сделал шаг вперёд.
— А ещё она весит пятьдесят пять килограммов, её рост — метр шестьдесят, и она не спала тридцать один час, когда зашла в ту кофейню. Теперь посмотрите на потерпевших. Тимур Гальченко: метр восемьдесят пять, вес под девяносто. Марк Панасюк: метр восемьдесят, вес восемьдесят пять. Вместе они перевешивают мою клиентку почти на сто килограммов. Они были молоды, полны сил и целенаправленно искали конфликт.
Денис достал планшет.
— Сторона обвинения хочет убедить вас, что Диана Микитенко опасна из-за своего военного опыта. Но именно благодаря этому опыту инцидент закончился синяками, а не переломанными костями. Она применила минимально необходимую силу, чтобы остановить агрессию, и мгновенно отступила. Это не хулиганство. Это хрестоматийная самооборона. И мы это докажем.
Он вернулся за стол. Судья кивнул.
— Сторона обвинения, вызывайте первого свидетеля.
— Просим вызвать Тимура Гальченко.
Светловолосый мажор поднялся и направился к месту для дачи показаний. Он был идеально проинструктирован: сдержанные движения, взгляд чуть опущен, никакой наглой усмешки. Настоящая жертва обстоятельств. После принесения присяги Кривенко подошла к нему с материнской заботой.
— Тимур, я знаю, что вспоминать это тяжело, — мягко сказала она. — Расскажи суду, что произошло пятнадцатого октября.
— Мы с Марком зашли позавтракать перед парами, — голос парня слегка дрожал, и Диана вынуждена была признать, что актёром он был неплохим. — Мы просто стояли, пили кофе. И тут зашёл мужчина на костылях. Ему было тяжело идти, он шатался. Нам стало его очень жалко.
Денис едва заметно стиснул челюсти.
— Продолжай, — поощрила адвокат.
— В углу сидела вот эта женщина, — Тимур указал на Диану. — Она смотрела на нас очень агрессивно. Прямо прожигала взглядом. А потом мужчина на костылях случайно потерял равновесие и упал. Мы хотели ему помочь! Но не успели. Эта женщина вскочила, начала на нас кричать.
— Что именно она кричала?
— Говорила, что мы его толкнули. Приказала нам убираться. Мы пытались объяснить, что это несчастный случай, но она была как будто не в себе. Она подошла вплотную. Я просто выставил руку, чтобы сохранить дистанцию, а она… она набросилась на меня. Выкрутила мне руку, бросила на пол. Мне показалось, она меня убьёт. Я ещё никогда в жизни так не боялся.
Кривенко выдержала идеальную паузу, позволяя этим словам осесть в зале.
— Спасибо, Тимур. У меня больше нет вопросов.
Судья Коваленко перевёл взгляд на защиту.
— Адвокат Пархоменко, ваш перекрёстный допрос.
Денис поднялся, держа в руках планшет. Он подошёл к свидетелю не спеша.
— Тимур, вы утверждаете, что вам стало очень жалко Данила Бойко, когда вы увидели его на костылях. Это так?
— Да.
— И вы хотели ему помочь?
— Мы собирались…
— Вы предложили ему помощь? Да или нет?
— Нет, но…
— «Да» или «нет», Тимур? — жёстче повторил Денис.
— Нет.
Пархоменко разблокировал экран планшета.
— Ваша честь, прошу приобщить к материалам видеозапись, сделанную свидетелем на месте событий, и разрешить её воспроизведение.
Судья кивнул. Денис подключил планшет к монитору в зале. На экране появилось видео, снятое Марией Степановной. Звук был на удивление чётким.
— Тимур, послушайте это и скажите, узнаёте ли вы свои слова, — Денис нажал «play».
Из динамиков прозвучало ехидное: «Что с ногой? С моноколеса упал? Жёстко, наверное, навернулся. Забыл шлем надеть?».
Тимур покраснел.
— Это говорили вы? Да или нет? — спросил Денис.
— Мы просто спрашивали…
— Это ваши слова?
— Да.
— А теперь слова вашего друга Марка. — Денис снова нажал воспроизведение. «Слушай, может, тебе такси вызвать? Скинь геолокацию, а то пешком ты явно не дойдёшь». — И сразу после этого на записи раздался громкий издевательский хохот Тимура.
— Вы смеялись, когда ваш друг говорил это? — холодно поинтересовался Пархоменко.
Тимур бросил панический взгляд на отца, но Виктор Гальченко сидел с каменным лицом.
— Я мог засмеяться.
— Вы «могли засмеяться» или вы смеялись?
— Смеялся.
— Вы утверждаете, что Данил Бойко упал «случайно». Но на видео чётко видно, как он пытается пройти мимо вас, а вы с Марком постоянно смещаетесь, перекрывая ему дорогу. Вы блокировали ему проход?
— Нет, мы просто там стояли.
Денис перемотал видео и показал этот момент снова: Данил делает шаг влево — мажоры зеркалят его движение.
— Вот это называется «просто стояли»? — с иронией спросил адвокат.
Кривенко мгновенно вскочила:
— Возражаю! Защитник давит на свидетеля!
— Снимается, — кивнул судья. — Адвокат, переходите к сути.
— Хорошо, — Денис остановил видео на моменте, когда Диана подошла к ним. — Вы сказали, что просто выставили руку, чтобы сохранить дистанцию. Давайте посмотрим на вашу дистанцию.
Он увеличил кадр. На экране было чётко видно, как рука Тимура агрессивно и крепко хватает запястье Дианы. Его пальцы были сжаты.
— Это называется «сохранить дистанцию», Тимур? Или это называется «применить физическую силу без согласия»?
Парень стиснул зубы:
— Она мне угрожала!
— Тем, что сказала вам уйти? Это угроза? Или вы просто привыкли, что можете делать что угодно, и никто никогда не смеет делать вам замечания?
— Возражаю! — снова крикнула Кривенко. — Домыслы!
— Снимается, — сказал судья. — Адвокат Пархоменко.
Денис сделал шаг ближе к трибуне свидетеля.
— Тимур, обвиняли ли вас раньше в буллинге и нападениях на других людей, в том числе на лиц с инвалидностью?
Кривенко сорвалась с места, как ошпаренная.
— Возражаю! Ваша честь, это возмутительно! Свидетель не является подсудимым! Его школьное прошлое не имеет никакого отношения к этому делу!
— Это имеет прямое отношение к установлению паттерна поведения и достоверности показаний, — спокойно парировал Денис.
Судья Коваленко сурово посмотрел на обоих юристов.
— Возражение принимается. Адвокат Пархоменко, ограничьтесь событиями пятнадцатого октября.
Денис послушно кивнул, но Диана видела, как блеснули его глаза. Он посеял сомнение. Судья — не слепой, он всё понял.
— Больше вопросов не имею, — сказал Денис и сел на место.
Следующим вызвали Марка Панасюка. Его показания были почти слово в слово скопированы с рассказа Тимура. Слишком идеально, слишком заученно. Денис разгромил его так же методично, показав суду, что версия парней рассыпается при первом же столкновении с объективными доказательствами.
После небольшого перерыва Кривенко вызвала свой «козырь» — эксперта.
— Сторона обвинения вызывает доктора психологических наук Валентина Костюка.
На место свидетеля поднялся мужчина лет шестидесяти с бородкой и в очках. Его регалии Кривенко зачитывала минут пять: профессор, автор монографий о поствоенном синдроме, эксперт по психологии агрессии.
— Доктор Костюк, — начала адвокат с уважением. — Не могли бы вы объяснить суду, как именно военная подготовка и пребывание в зоне боевых действий влияют на психику человека?
— Разумеется. Боевой опыт формирует специфические нейронные связи. Военных учат мгновенно идентифицировать угрозу и нейтрализовать её силой. В гражданской жизни это часто приводит к так называемой гипербдительности. Человек может воспринимать обычный бытовой конфликт как смертельную опасность и реагировать на него непропорциональным насилием.
Кривенко победно посмотрела на Диану.
— То есть, по вашему мнению, человек с бэкграундом подсудимой мог неправильно оценить ситуацию в кофейне?
— Абсолютно. Усталость после длительной смены лишь усилила этот эффект. Её реакция — это типичный срыв механизмов контроля. Она не защищала кого-то, она реализовала заложенный боевой алгоритм в отношении лиц, которые просто показались ей врагами.
Слова эксперта звучали убийственно убедительно. Диана почувствовала, как холод подступает к сердцу. Он одним предложением перечеркнул всю её человечность, превратив в сломанный механизм.
— Спасибо, господин эксперт, — Кривенко села.
Денис Пархоменко поднялся для перекрёстного допроса. Его голос был тихим, но очень чётким.
— Доктор Костюк. Вы когда-нибудь лично обследовали Диану Микитенко?
— Нет.
— Вы разговаривали с её непосредственными командирами?
— Нет.
— Тогда, возможно, вы изучали её официальное медицинское и психологическое дело военно-врачебной комиссии?
— Мне не предоставляли этих документов. Я делаю вывод на основе общих паттернов поствоенного синдрома.
Денис достал из папки документ с мокрыми печатями.
— Ваша честь, прошу приобщить к материалам дела официальный вывод ВВК и психолога воинской части, сделанный перед демобилизацией моей клиентки.
Судья кивнул.
— Доктор Костюк, — продолжил Денис, подходя к свидетелю. — В этом заключении чёрным по белому написано, цитирую: «Демонстрирует исключительную эмоциональную стабильность в критических ситуациях. Способна принимать взвешенные решения под стрессом. Признаков ПТСР или неконтролируемой агрессии не выявлено». Это как-то меняет ваше видение?
— Я уже сказал, что говорю об общей статистике, — нахмурился эксперт. — Подготовка всё равно оставляет след.
— То есть вы утверждаете, что любой ветеран потенциально опасен для общества по умолчанию? — резко спросил Денис.
Кривенко вскочила:
— Возражаю! Эксперт этого не говорил!
— Я переформулирую, — не моргнув глазом, сказал Денис. — Доктор, есть ли у вас хоть одно научное доказательство того, что Диана Микитенко страдает той самой гипербдительностью, о которой вы здесь так красиво рассказываете?
— Нет. Точных данных по ней у меня нет.
— Следовательно, ваши показания — это просто теоретическое предположение, которым сторона обвинения пытается измазать грязью героиню войны?
— Возражаю! Защитник прибегает к манипуляциям! — голос Кривенко сорвался на крик.
— Возражение принимается, — спокойно сказал судья Коваленко, но в его глазах читалось всё. Он только что увидел, что экспертиза обвинения — пустышка.
— Вопросов нет, ваша честь, — Денис закрыл свою папку и вернулся на место. Он посмотрел на Диану и едва заметно кивнул.
Они только что отбили первую волну штурма. Но впереди был их ход.