Вернувшись домой, мы пытались спасти остатки праздника хотя бы для Лили. Мы выложили на стол тот самый крафтовый кулич, который забирали с Дарницы с боем, и сделали чай. Мы сидели на нашей кухне, уютно завернувшись в пледы. Лиля наконец расслабилась: она увлечённо рассказывала нам о том, как расцветают деревья в нашем дворе, и совсем не вспоминала о бабушкиной квартире. Она не спрашивала, почему для неё не нашлось тарелки. Она просто наслаждалась тем, что здесь, дома, её место никто не ставит под сомнение.
Только когда дочка заснула, крепко обнимая своего лисёнка, я наконец позволил себе посмотреть в телефон.
Экран был просто завален уведомлениями. Одиннадцать пропущенных от мамы. Пять от отца. Три гневных сообщения в Telegram от Назара. Наш семейный чат в Viber, который раньше наполнялся только открытками с блёстками на праздники, теперь превратился в поле боя. Мама создала новую группу под названием «Семейный совет», где уже успела написать: «Алексею, это неслыханно! Ты испортил всем Пасху своей выходкой. Не будь ребёнком, вернись и извинись перед матерью».
Я молча листал эту ленту абсурда. А в 21:47 пришло то самое сообщение от отца. Лаконичное, как приговор: «Завтра последний срок по кредиту за машину. Жду пополнения карты».
Это было уже за гранью. Ни одного «как вы доехали?», ни одного «прости, что так вышло с Лилей». Только сухой финансовый приказ. Отец привык, что мой бюджет — это его бездонный резервный фонд, которым можно затыкать дыры, созданные безответственностью Назара.
Алина подошла, положила подбородок мне на плечо и тоже прочитала текст. Она не сказала ни слова, только тяжело вздохнула. Её молчание было громче любого крика.
— Я больше не буду этого делать, — тихо сказал я.
— Я знаю, — ответила она. — И я полностью тебя поддерживаю. Пора менять правила игры.
В ту ночь я почти не спал. Я снова и снова видел перед глазами пустой стол и опущенные плечи моей дочери. Я вспоминал, как Назар хвастался новой машиной, пока я оплачивал отцу обследования в клинике. Около часа ночи телефон снова пискнул. Назар написал в личку: «Братуха, ну ты и загнался. Макс весь вечер ныл, что ты забрал его подарок. Давай завтра без фокусов, скинь бате деньги, и замяли тему».
Я отложил телефон. Моё решение созрело окончательно.
Утро понедельника было солнечным и спокойным. Мы с Лилей жарили гренки, а Алина собиралась на смену в больницу.
— Пиши мне о каждой их реакции, — прошептала она, целуя меня на прощание.
Когда я остался один, я открыл приложение «Первого Столичного Банка». Я начал листать историю переводов за последний год. Это был длинный список: «на лекарства», «на ремонт стиралки», «срочно Назару», «коммуналка родителей». Сумма за двенадцать месяцев оказалась такой, что на эти деньги мы могли бы поехать в лучший отпуск в жизни или полностью обновить мебель в детской.
Я сделал серию скриншотов. Потом я зашёл в галерею и вытащил тот самый снимок со вчерашнего праздника: пустое место Лили рядом с заставленным деликатесами столом. И видео, где Макс нагло тянется за второй порцией ветчины, а мама его подбадривает.
Я зашёл в общий семейный чат.
«Вчера вы решили, что моя дочь не заслуживает даже тарелки за вашим столом. Вы выставили её виноватой в том, что она ребёнок. Мы уехали, потому что я не позволю никому — даже собственным родителям — унижать мою семью».
Я прикрепил фото пустого места. Потом добавил скриншоты своих банковских переводов за год.
«Вот отчёт о том, во сколько обошлась мне ваша “любовь” за прошлый год. Больше этого не будет. Я не буду оплачивать кредит за машину Назара. Я не буду вашим банкоматом, пока вы относитесь к моей дочери как к чужой. С сегодняшнего дня каждый платит за себя».
В чате на несколько минут повисла мёртвая тишина. А потом началось.
Мама: «Как ты смеешь считать деньги, потраченные на родителей?! Мы тебя вырастили, мы дали тебе всё!»
Назар: «Ты что, совсем сдурел на фоне своей айтишки? Будь мужиком, ты же знаешь, что у меня сейчас сложный период!»
Отец: «Алексей, не позорься. Сначала платёж, потом разговоры. Банк ждать не будет».
Я почувствовал, как старая вина пытается схватить меня за горло, но посмотрел на рисунок Лили, висевший на холодильнике, и это чувство мгновенно исчезло.
Я написал: «Назар, твой “сложный период” длится пять лет. Купить BMW в кредит на отца — это не проблема, проблемой было найти тарелку для Лили. Папа, банк — это твоя ответственность и Назара. Я больше не имею к этому отношения».
Следующим шагом я зашёл в личный кабинет мобильного оператора. У меня была «семейная группа», где я оплачивал безлимитный интернет и звонки для мамы, папы и даже Назара. Я просто расформировал группу. Каждому из них пришло смс: «Ваш номер больше не обслуживается в рамках корпоративного тарифа».
Я написал в чат: «Ваши телефоны теперь тоже на вашем обеспечении. Хватит жить моей жизнью».
Мама перешла к своей любимой тактике: «У отца поднялось давление. Он лежит в спальне, ему плохо. Если с ним что-то случится — это будет на твоей совести, Алексей. Ты стал жестоким. Это всё твоя Алина тебя подзуживает».