Все присутствующие в гостиной удивлённо переглянулись. Я очень тяжело, опираясь руками о колени, поднялся со своего места и медленно пошёл открывать. На пороге стояла Наталья Сергеевна, старший инспектор из «Национального управления социальных гарантий». Она была одета в строгий деловой костюм и крепко держала в руках пухлую картонную папку с документами. Когда я провёл её в гостиную, воздух в комнате будто мгновенно заледенел.
Фальшивая, сладкая улыбка моей мамы в ту же секунду исчезла с её лица. Отец резко побледнел и буквально вжался спиной в мягкое кресло, словно пытаясь слиться с обивкой. Софья Ивановна растерянно смотрела на новую, незапланированную гостью, не понимая, что происходит.
— Добрый день, — сурово и холодно поздоровалась Наталья Сергеевна, садясь на свободный стул напротив отца. — Я пришла обсудить очень серьёзные финансовые нарушения по делу вашего сына. Наш отдел кибербезопасности выявил, что электронные ключи к его кабинету ветерана были скомпрометированы. Кто-то систематически подделывал документы и подавал заявки от имени Артёма.
Отец начал сильно заикаться, по его морщинистому лбу градом покатился холодный пот.
— Я… я просто помогал ему с бумагами… Он же очень болен! Он ничего не понимает в этих реестрах! — попытался оправдаться папа.
— Тогда объясните мне, почему последний вход в систему был зафиксирован в два часа ночи, а деньги с его счёта пытались перевести на реквизиты неизвестных третьих лиц? — стальным голосом спросила инспектор, открывая свою папку.
И именно в этот момент нервы Дианы не выдержали. Казалось, струна, на которой держался их заговор, громко лопнула.
— Это всё ты виноват, идиот! — истерически крикнула сестра, указывая дрожащим пальцем прямо в лицо Артуру. — Это ты со своими гениальными идеями заставил отца занимать те бандитские деньги и лезть в государственную систему!
Артур, который явно успел «принять для храбрости» ещё до начала этой встречи, вдруг вскочил на ноги и громко, презрительно расхохотался на всю комнату.
— Я заставил?! Да вы все тут спали и видели, когда он уже наконец откинется! — заорал Артур, размахивая руками в воздухе. — Мы же уже всё до копейки распланировали! Твоя роскошная свадьба, мой новый внедорожник, отцовские космические долги! Вы же сами мне говорили, что он всё равно сдохнет со дня на день, так какая, к чёрту, разница, когда брать деньги?!
В гостиной воцарилась абсолютно мёртвая, звенящая тишина. Наталья Сергеевна и Софья Ивановна замерли на своих местах, шокированные услышанным. Софья Ивановна, как опытный социальный работник, медленно перевела взгляд на мою мать.
— Вы… скажите честно, вы давали ему какие-то препараты без назначения врача? — очень тихо, но чрезвычайно чётко спросила она, потому что её профессиональный инстинкт уже бил тревогу.
Мать закрыла лицо руками и начала истерически, сквозь слёзы оправдываться:
— Я просто хотела, чтобы он больше спал и не мучился! Я же ничего такого не делала, я только добавляла ему немного сильных седативных в утренний кофе, чтобы ему не было так больно дышать! Я же его родная мать, я хотела как лучше!
Софья Ивановна быстро записала эти слова в свой блокнот аккуратным, твёрдым почерком. Все карты наконец были раскрыты. Моя семья только что, по собственной глупости и панике, добровольно призналась в мошенничестве, подделке государственных документов и попытке отравления. И всё это — в присутствии двух официальных, независимых свидетелей.
И именно в эту идеальную секунду входная дверь с грохотом распахнулась. В гостиную быстрым, уверенным шагом вошёл майор Мельник в сопровождении трёх вооружённых полицейских в форме.
Правоохранители действовали чрезвычайно спокойно, чётко и с холодным профессионализмом. Они мгновенно рассредоточились по периметру комнаты. Один офицер подошёл к растерянному отцу, другой встал рядом с мамой, третий надёжно перекрыл выход для Артура. Следователь Мельник показал своё удостоверение и громко, на весь дом, заявил, что сейчас все они будут задержаны и доставлены в центральное управление для официального допроса.
Мама сорвалась на дикий крик, умоляя объяснить, что вообще происходит, и утверждая, что это какая-то чудовищная ошибка. Отцово лицо стало серым, как пепел в камине; он просто бессильно осел в кресле, пустым взглядом уставившись в стену. Артур начал агрессивно качать права и кричать, что требует своего адвоката, но полицейский жёстко, однако абсолютно в рамках закона, осадил его, положив тяжёлую руку ему на плечо и приказав замолчать.
Только Диана не кричала. Она стояла как вкопанная и неотрывно смотрела прямо на меня. И я чётко увидел в её глазах ту самую секунду, когда все пазлы этой игры сложились у неё в голове. Её шок сменился глубоким осознанием, а потом — лютой, жгучей ненавистью. Она всё поняла. Поняла, что умирающий брат был лишь иллюзией. Что я был совершенно здоров и просто подстроил всё это, чтобы уничтожить их.
Ровно в 14:30 шорох тяжёлых шин по гравию заставил всех невольно повернуть головы к окну. К нашему двору подъехал тот самый тонированный внедорожник. Из него уверенно вышли двое крепких мужчин в кожаных куртках — те самые криминальные дельцы, которые приехали забирать отцовский долг. Но едва они сделали несколько шагов к калитке, полицейские из группы захвата, всё это время ждавшие в засаде на улице, мгновенно перехватили их.
Один из бандитов попытался оказать вооружённое сопротивление, но его молниеносно повалили на капот машины, жёстко заломив руки в наручники. Как выяснилось чуть позже, этот человек уже два года находился во всеукраинском розыске за рэкет. Огромная проблема с опасными кредиторами моего отца только что была решена правоохранительной системой Украины.
Увидев бандитов в наручниках через окно, мама зарыдала ещё сильнее. Наверное, именно в эту минуту до неё дошло, что её гениальный план использовать мою смерть для закрытия долгов окончательно и бесповоротно провалился.
Следующие несколько часов мой родной дом напоминал место преступления из популярных детективных сериалов. Прибыли криминалисты с чемоданчиками. Они тщательно фотографировали каждую деталь в гостиной, аккуратно упаковывали баночки с моими таблетками в специальные пластиковые пакеты для улик. Особое внимание они уделили тому самому пакетику с остатками кофе, который я передал им ещё накануне. Майор Мельник осторожно изъял мои скрытые камеры и диктофоны. К моему огромному удивлению, он совсем не ругал меня за самодеятельность, а лишь одобрительно, с уважением кивнул.
Наталья Сергеевна и Софья Ивановна прямо там, на нашей кухне, давали свои первые официальные показания. Две женщины, которые просто пришли выполнять свою рутинную работу, неожиданно стали главными свидетелями обвинения в громком уголовном деле.
Меня же повезли в управление в машине Мельника. В знакомой комнате для допросов я дал максимально развёрнутые показания под видеозапись. Я рассказал всё с самого начала: от пасхального шока и фальшивого диагноза до сбора доказательств и создания воскресной ловушки. Когда я наконец закончил, следователь устало откинулся на спинку стула и потёр глаза.
— Артём, послушай меня внимательно. Тебе нужен очень хороший адвокат, — серьёзно сказал он. — Ты жертва жестокого покушения и финансового мошенничества со стороны ближайших родственников, это бесспорный факт. Но твоя сознательная ложь государственным органам о состоянии своего здоровья… Это тоже правонарушение. Поверь мне, адвокаты твоей семьи точно попытаются использовать этот факт против тебя в суде.
Следующие недели превратились для меня в сплошной, изматывающий юридический водоворот.
Суд избрал меры пресечения для всей семьи. Маме категорически отказали в залоге. Прокурор представил железобетонные доказательства того, что она сознательно, имея доступ к препаратам, пыталась отравить сына смесью седативных. Судья признал её опасной для общества и отправил прямо в столичное СИЗО. Смотреть, как мою мать выводят из зала суда в наручниках под конвоем, было физически больно, несмотря на то, что она желала моей смерти.
Отца, Артура и Диану выпустили под огромный денежный залог, который им частично помог собрать брат отца, продав свою дачу. Им официально предъявили обвинения в преступном сговоре, мошенничестве и подделке государственных документов. Суд выдал чрезвычайно строгие ограничительные предписания: отныне никто из них не имел права приближаться ко мне, звонить или даже передавать сообщения через третьих лиц.
Тем временем мой старый телефон просто разрывался от звонков. Дальние родственники, дяди, тёти и двоюродные братья звонили без остановки. Одни истерически кричали в трубку, что я бессердечный психопат, который упрятал за решётку собственных родителей. Другие, наоборот, говорили, что всегда догадывались о гнилой сущности моей семьи. Наш семейный чат в Viber превратился в токсичное поле боя. В конце концов я просто выключил этот старый аппарат навсегда. Я купил новый номер, который дал только своему адвокату, следователю Мельнику и побратиму Назару.