На лице Дарины, несмотря на все ее попытки скрыть отчаяние, отчетливо отразилась тревога. Она смотрела на циферблат часов и понимала, что дверь офиса, где ее ждал единственный шанс на стабильность, только что символически закрылась.
— Я сорвал вам какие-то важные планы? Вы из-за меня что-то пропустили? — заметив ее растерянный взгляд, спросил Богдан Васильевич. Его голос звучал устало, но в глазах читалась искренняя тревога.
— Это уже не имеет никакого значения, — Дарина решительно покачала головой, отгоняя горькие мысли об упущенной вакансии. — Жизнь человека, тем более спасенная, в миллион раз важнее любого, даже самого высокооплачиваемого собеседования.
— Вы спасли мне жизнь, девочка. И теперь я ваш должник, — серьезно произнес мужчина, поправляя пиджак. — Позвольте мне хоть как-то отблагодарить вас? Я могу вызвать свою машину, мой водитель приедет в считаные минуты и отвезет вас туда, куда вам нужно. Возможно, вы еще успеете уладить свои дела?
— Нет, искренне спасибо, Богдан Васильевич, — мягко улыбнулась девушка. — Как-нибудь сама справлюсь. Главное, что с вами теперь все в порядке.
Она и правда почувствовала облегчение. Как бы там ни было, а мужчина остался жив, дышал и мог разговаривать. А работа… что ж, Киев большой, найдется что-то другое.
— У вас слабое сердце? Или, может быть, случился какой-то стресс, который спровоцировал приступ? — обеспокоенно спросила Дарина, присаживаясь чуть ближе на деревянную лавку.
— Случился, моя юная спасительница, еще какой, — тихо ответил дедушка. Его взгляд вдруг затуманился, стал отстраненным, словно он смотрел не на шумную улицу, а куда-то глубоко в прошлое. — Хотя прошло уже столько лет… Но знаете, потеря собственного ребенка — это такая боль, которую не лечит время. Никакой срок давности не способен затянуть эту рану.
— Мне так жаль… Примите мои соболезнования, — Дарине не хватило слов. Она всегда терялась, когда люди делились с ней таким глубоким горем. — Но у вас, наверное, есть внуки? Они должны вас поддерживать и дарить радость.
— Не совсем так, — сухо, с каким-то внутренним напряжением отрезал Богдан Васильевич. — Впрочем, это уже не имеет значения. Мне почти семьдесят пять. Я давно живу с пониманием, что каждый мой рассвет может стать последним, и я совершенно к этому готов.
Дарине стало не по себе от этих слов. В них чувствовалось такое глубокое, беспросветное одиночество, что ей захотелось просто обнять этого незнакомого, но такого печального дедушку. Они посидели молча еще несколько минут, слушая гул столичного трафика, пока Богдан Васильевич не достал телефон и не набрал своего водителя.
Вскоре к тротуару мягко подъехал солидный черный внедорожник. Мужчина еще раз тепло поблагодарил Дарину и сел в салон. Оставшись одна, женщина решила сделать последнюю отчаянную попытку. Она нашла в контактах номер HR-менеджера компании «УкрПродПоставка» и нажала вызов, готовясь просить прощения за опоздание.
— Алло, слушаю! Только быстро, умоляю, у нас тут не до вас! — раздался в трубке нервный женский голос.
— Добрый день, это Дарина. Я должна была быть у вас на собеседовании в пятнадцать ноль-ноль, но…
— Ой, Дарина, давайте перенесем ваше собеседование на послезавтра! — перебила ее секретарша. — У нас тут такой форс-мажор! Директору вдруг стало плохо прямо на улице, отменили все встречи. Я вам напишу новое время в мессенджер, хорошо?
Дарина едва не выронила телефон из рук. Она не верила своему счастью! Ее шанс не потерян! Похоже, даже у владельцев больших бизнесов бывают свои слабости и проблемы, и иногда судьба складывает пазлы так, как выгодно тем, кто уже почти потерял надежду.
Вернувшись домой на Позняки, она крепко обняла дочь. Эмоции переполняли ее, и она сразу предложила Олене забрать детей и пойти на детскую площадку в парк. Соседка была просто на седьмом небе от счастья.
— Ты серьезно?! — радостно всплеснула в ладоши Олена. — Боже, Даринка, ты святая! Я наконец смогу сбегать на маникюр! А то с этими Матвейкиными простудами я уже забыла, как выглядит салон красоты. Спасибо тебе огромное!
Через несколько минут Дарина уже сидела на лавочке в тени раскидистого каштана, наблюдая, как Софийка с Матвейкой лепят куличики в песочнице. Она прикрыла глаза и снова вспомнила того дедушку на Печерске. По телу пробежал легкий холодок. Сегодня она не дала человеку умереть. Это осознание наполняло ее сердце гордостью и давало внутреннюю силу.
Но, по правде говоря, самым большим своим достижением, своим личным подвигом Дарина считала день, когда решилась уйти от Вадима. Это был самый тяжелый шаг в ее жизни, ведь украинское общество, да и собственная семья, часто давят стереотипами: «терпи ради ребенка», «у всех так бывает». Софийка родилась, когда Дарине было всего двадцать два. Тогда она разрывалась между учебой в университете, подработками и уходом за больным отцом, Михаилом. Ее жизнь была похожа на изнурительный марафон, но она была понятной, пока на горизонте не появился Вадим.
Их знакомство произошло случайно, на местном рынке в Фастове. Дарина как раз купила лоток домашних яиц и спешила на маршрутку. Какой-то неопрятный, подвыпивший мужчина грубо толкнул ее плечом. Лоток выпал из рук, и желтки растеклись по асфальту. Едва сдерживая слезы от обиды, она присела, чтобы собрать хотя бы остатки картона.
— Девушка, ты что, слепая или ноги не держат? — рявкнул на нее виновник, еще и нагло скалясь.
— Вообще-то, это вы меня толкнули! — возмутилась Дарина, поднимаясь.
— Встала тут посреди дороги, как памятник, — презрительно бросил пьяница. — Могла бы и отойти, курица!
В этот момент между ними словно из-под земли вырос высокий, широкоплечий парень.
— А ну закрой пасть и извинись перед девушкой! Иначе я тебе сейчас челюсть сломаю, — ледяным тоном произнес незнакомец. В руках он держал огромный арбуз, но его взгляд не обещал ничего хорошего.
— Ты меня заставишь? — попытался огрызнуться пьяница, но, увидев, как защитник передал арбуз продавщице и сжал кулаки, мгновенно сник. Он пробормотал что-то похожее на извинение и даже достал из кармана смятые купюры, чтобы компенсировать стоимость разбитых яиц.
Этот поступок поразил Дарину до глубины души. Вадим показался ей настоящим рыцарем — сильным, бесстрашным, готовым защитить слабого. Они начали встречаться. Первое время он буквально носил ее на руках. Женщина была настолько ослеплена этой заботой, что упорно игнорировала первые тревожные звоночки — его резкие вспышки гнева в адрес других людей или официантов. Она наивно списывала это на его сложный характер и желание защитить их границы.
Но маски быстро спали. Едва они поженились, агрессия Вадима начала направляться на нее. Он не бил ее, нет, он действовал куда хитрее — ломал ее психологически. Контролировал каждый шаг, проверял телефон, обесценивал ее достижения.
— Куда это ты вырядилась? — ледяным тоном спросил он однажды, когда Дарина собиралась на день рождения к лучшей подруге.
— К Ирине, мы же договорились еще неделю назад, — растерянно ответила она.
— Ты можешь идти, но точно не в этом платье. Ты выглядишь… как девушка с трассы. Это недопустимо для замужней женщины, — презрительно бросил он.