Дарина подошла к зеркалу. На ней было обычное, закрытое летнее платье, совершенно не вульгарное. Но спорить с Вадимом было бесполезно — его взгляд становился стеклянным и жестоким.
— Ты теперь моя жена. Какие еще гулянки с незамужними подружками? Сиди дома и занимайся семьей, — безапелляционно заявил он.
В тот вечер Дарина впервые четко осознала: ее свобода закончилась. Она оказалась в золотой клетке, ключи от которой надежно спрятал мужчина, когда-то казавшийся ее главным защитником.
Когда родилась Софийка, потребительское отношение Вадима к жене достигло своего пика. Пока Дарина находилась в декретном отпуске, она хваталась за любую подработку: писала курсовые работы для студентов местного колледжа, брала тексты на копирайт, работая ночами при свете настольной лампы, чтобы хоть как-то сводить концы с концами и покупать ребенку качественные подгузники.
Но Вадим был свято убежден, что вся семья держится исключительно на его плечах. Он требовал идеального порядка, горячего ужина из трех блюд и ежедневной благодарности за то, что он «кормит семью». Все старания Дарины, ее бессонные ночи и финансовый вклад он просто обесценивал, называя это «женскими глупостями».
Именно в этот тяжелый период как гром среди ясного неба прозвучала новость: ее отец, Михаил, серьезно заболел. Болезнь развивалась стремительно, и Дарина все чаще ездила на другой конец Фастова, чтобы помогать родителям: покупала лекарства, готовила диетические блюда, убирала. Для нее это было жизненно важно — поддержать папу, который всегда был для нее самым близким человеком, ее единственным настоящим другом в семье.
В ответ Вадим устраивал грандиозные скандалы. Он искренне не понимал, почему жена тратит «его» время на своих родственников, вместо того чтобы обслуживать мужа. С каждым днем Дарина все больше боялась его внезапных вспышек ярости. Она прятала ребенка в другой комнате, чтобы Софийка не слышала его криков и беспочвенных обвинений.
Терпение подходило к концу. Женщина из последних сил пыталась сохранить иллюзию полноценной семьи ради дочери, ведь украинское общество в маленьких городках часто бывает безжалостным к матерям-одиночкам.
— Каким бы он ни был, он ее отец, — монотонно повторяла Дарине собственная мать, когда та, плача, приходила к ней за советом. — Ты его сама выбрала, сама замуж выходила. Теперь должна терпеть. У всех так живут. Кому ты нужна будешь с ребенком на руках? Женская доля такая — молчать и сохранять семью.
Но любому терпению, даже самому крепкому, приходит конец.
Дарина все чаще смотрела на мужа и с ужасом понимала, что рядом с ней спит совершенно чужой, холодный человек. Постоянные упреки, бессмысленная ревность к каждому столбу и тотальный контроль отравляли каждый ее день. Он запрещал ей встречаться с подругами, проверял мессенджеры, устраивал допросы после каждого ее похода в магазин. Жизнь превратилась в сплошной психологический террор, и мысль о разводе стала единственным лучиком света в этой тьме.
Когда она впервые решилась озвучить это решение Вадиму, тот был ошеломлен. Он даже представить не мог, что его «покорная жена» способна на бунт. Начались громкие ссоры, угрозы отобрать ребенка через суд, а потом — резкая смена тактики: слезы, обещания измениться и клятвы в любви. Но Дарина видела насквозь эти манипуляции. Оставаться под одной крышей с этим эмоциональным тираном становилось просто опасно для психики ребенка.
Хуже всего было то, что даже собственная мать встала на сторону зятя. Она умоляла Дарину не «позорить семью» и слепо верила, что Вадим просто человек с трудным характером, но ведь «деньги в дом приносит и не пьет». Однако девушка твердо решила: лучше тянуть все на себе в одиночку, чем каждый день просыпаться в страхе.
Это был самый темный период ее жизни — тяжелый, изматывающий развод с разделом имущества и параллельное угасание отца. Последние месяцы она проводила у его постели каждую свободную минуту. Папа был единственным, кто ее понимал. Перед самой смертью, держа ее за руку своими слабыми пальцами, он тихо произнес:
— Всегда слушай только свое сердце, дочка. Если чувствуешь, что с Вадимом ты погибаешь — беги. Разводись и не оглядывайся. Лучше сейчас начать все с нуля, чем всю жизнь мучить себя иллюзиями. Не повторяй чужих ошибок…
Эти слова стали для нее благословением. Несмотря на истерики матери и угрозы бывшего мужа, Дарина официально развелась. Собрав две вализы с самыми необходимыми вещами и все свои скромные сбережения, она села на электричку и уехала в столицу, подальше от токсичного прошлого.
Теперь ей казалось, что ее сердце навсегда закрыто для новых чувств. Брак оставил после себя слишком глубокие шрамы. Вечером, вернувшись мыслями к настоящему, Дарина укладывала дочь спать в их съемной квартире на Позняках.
— Мама, а ты будешь работать в большом офисе, где много окон? — вдруг спросила девочка, обнимая плюшевого мишку.
— Солнышко мое, я на это очень надеюсь. Сегодня наше собеседование просто перенесли. Директор немного заболел, поэтому я поеду туда снова через несколько дней, — мягко улыбнулась Дарина, поправляя одеяло.
— Если ты очень-очень этого хочешь, они тебя обязательно возьмут! Ты же у меня самая умная! — уверенно заявила Софийка.
— Я тоже так думаю, мой командир, — засмеялась Дарина, целуя ее в носик.
— У меня есть одна мечта, мама… — мечтательно прошептала девочка, глядя в потолок. — Я представляю, как мы с тобой сидим в красивом кафе и едим огромное клубничное мороженое с сиропом!
— Ну, это совсем не сложная мечта, — ласково ответила женщина. — Как только мама получит свою первую зарплату, мы будем ходить в кафе и есть мороженое хоть каждую неделю. Обещаю.