Когда тем же вечером я показала найденный браслет Артуру, на его лице не дрогнул ни один мускул. Он сидел на нашем дизайнерском диване, спокойно листая ленту новостей, и его тон был абсолютно будничным.
— А, это, наверное, твоя сестра потеряла, когда я подвозил ее до ресторана на прошлой неделе, — гладко, без малейшей заминки ответил он. — Она еще жаловалась, что где-то потеряла украшение. Наверное, я просто замотался и вылетело из головы тебе сказать.
— Ты ни разу не упоминал, что куда-то возил Вику, — мой голос прозвучал едва слышно, словно сел от внезапной простуды.
— Разве? Ну, это же такая мелочь. Просто оказал услугу по пути.
Когда я набрала номер сестры, ее версия совпала с его словами слово в слово. Даже интонация казалась заученной. Ее рассказ был слишком уж идеальным.
— Ой, Соня, ты его нашла! Я уже всю свою квартиру вверх дном перевернула. Артур был так любезен, что подбросил меня, потому что моя машина как раз была на СТО.
Той ночью я не сомкнула глаз. Мой мозг работал на бешеных оборотах, бегая по жуткому замкнутому кругу. Они заранее согласовали свои истории? Или я просто накручиваю себя и схожу с ума из-за предсвадебного стресса?
Постоянное напряжение начало сказываться. Я стремительно теряла вес, которого у меня и так было немного, а под глазами залегли глубокие темные тени. Я тайком, ничего не говоря Артуру, начала ходить к психотерапевту в небольшой кабинет неподалеку от Золотых ворот. Мне казалось, что я теряю связь с реальностью.
За три недели до того, как мы должны были встать перед алтарем, Артур усадил меня за стол и серьезным, почти деловым тоном предложил «поставить свадьбу на паузу».
— Я беспокоюсь за тебя, Соня. Ты в последнее время сама не своя, совсем измотана. Возможно, мы слишком спешим и берем на себя слишком много обязательств.
Эти слова разбили меня вдребезги. Я разрыдалась прямо там, на кухне, умоляя его объяснить, что не так, где я ошиблась, как я могу все исправить. Он обнимал меня, механически гладил по спине, повторяя, что все будет хорошо, но его глаза оставались абсолютно пустыми, как у чужого человека.
Той же ночью, около двух часов, я проснулась и увидела, что место рядом со мной пустое. Из коридора, со стороны его кабинета, доносились приглушенные обрывки разговора.
— Не сейчас. Она услышит… Я знаю, знаю. Уже скоро, я же обещал.
На следующий день я решила сделать ему сюрприз и привезти обед прямо в офис. Когда я выходила из квартиры, позвонил папа.
— Софийка, детка, ты вообще что-нибудь ешь? Мать говорит, что ты светишься, как свечка. Мы очень за тебя переживаем.
— Со мной все в порядке, пап, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это просто нервы перед росписью. Я как раз еду к Артуру, везу ему обед.
— Хорошо. Этот молодой человек должен носить тебя на руках и пылинки сдувать, запомни.
Если бы он только знал.
Охранник в просторном мраморном холле премиального бизнес-центра на Печерске узнал меня и приветливо кивнул, пропуская к турникетам. Поднимаясь в скоростном лифте на четырнадцатый этаж, я поймала свое отражение в зеркальных дверцах: бледная, напряженная женщина, которая отчаянно пытается разгладить морщины тревоги на лбу. В бумажном пакете я держала его любимый крафтовый сэндвич с пастрами из популярной подольской пекарни.
Когда я вошла в зону ресепшен, ассистентка Артура, Марина, резко подняла взгляд от монитора. В ее глазах мелькнул неподдельный, животный ужас.
— София! Мы… мы не ждали вас сегодня.
Ее взгляд нервно метнулся к закрытой двери кабинета босса, а потом снова вернулся ко мне.
— Ничего страшного, — ответила я, приветливо приподнимая пакет. — Я просто привезла ему перекусить. Я подожду здесь.
Марина вскочила с кресла как-то слишком резко, словно пытаясь заслонить собой проход.
— Знаете, у него сейчас чрезвычайно важная встреча. Он строго запретил его беспокоить. Может, я просто напишу ему в мессенджер, что вы зашли?
Что-то в ее липкой, нервной энергетике заставило все тревожные звоночки в моей голове забить в набат.
— Марина, он там один?
Ее секундной задержки с ответом было достаточно. Не дожидаясь, пока она придумает очередную ложь, я обошла ее стойку и толкнула тяжелую дубовую дверь кабинета.
Эта картина выжжена в моей памяти навсегда, словно клеймо. Артур полусидел на краю своего массивного рабочего стола. Его руки крепко сжимали талию моей сестры, а ее руки были неразрывно сплетены у него на шее. Они целовались с такой глубокой, жадной страстью, которая кричала о давней, отработанной близости. Они были настолько поглощены друг другом, что даже не услышали, как открылась дверь.
Это дало мне несколько нестерпимо долгих ударов сердца, чтобы осознать все детали. Смятая шелковая блузка Вики, расстегнутый ворот рубашки Артура, то, как естественно и привычно их тела льнули друг к другу.
Когда дверь громко щелкнула, закрываясь за моей спиной, они отскочили друг от друга. Три лица в комнате застыли в идеальной маске шока.
— Соня… — Артур пришел в себя первым, лихорадочно поправляя галстук. — Это совсем не то, что ты думаешь.
Вика даже не стала утруждать себя такими жалкими оправданиями. Она просто дернула подбородком, выпрямляясь с каким-то дерзким вызовом.
— Мы не планировали этого. Оно… просто так получилось.
На меня вдруг накатила холодная, мертвая пустота.
— Как долго? — спросила я.
Артур бросил панический взгляд на Вику, потом снова на меня.
— София, давай обсудим это в другом месте, без лишних ушей.
— Как. Долго? — мой голос звучал монотонно, словно принадлежал роботу.
— Несколько месяцев, — резко ответила Вика, глядя мне прямо в глаза. — Почти сразу после вашей вечеринки в честь помолвки.
Несколько месяцев. Почти половину нашего статуса жениха и невесты. Пока я ездила на дегустации свадебных тортов и ломала голову над планом рассадки гостей, они регулярно спали у меня за спиной.
Артур отошел за стол, создавая между нами физический барьер, будто мы вели сложные корпоративные переговоры.
— Я никогда не хотел причинить тебе боль, Соня. Чувства… они иногда меняются. Я собирался все тебе рассказать после…
— После чего? После того, как мы бы расписались? После нашего медового месяца на Мальдивах? — мой голос наконец сорвался.
— Я пытался найти подходящий момент, — его тон оставался тем же отшлифованным, рассудительным голосом, которым он успокаивал инвесторов.
Бумажный пакет выскользнул из моих рук и с глухим стуком упал на дорогой ковер.
— Я верила вам. Вам обоим.
Вика, по крайней мере, имела совесть опустить глаза.
— Это просто случилось, София. Мы пытались это прекратить.
— Закрой рот, — отрезала я. Даже то, как она произнесла мое имя, казалось грязным предательством. — Ничего не «просто случается» в течение четырех месяцев. Вы делали выбор. Каждый раз. Каждое тайное сообщение, каждая лживая поездка, каждый раз, когда вы смотрели мне в глаза и играли свои роли.