Мой отец мгновенно напрягся.
— Просто дыши, пап, глубоко дыши, — зашептала я ему на ухо, панически боясь за его сердце.
Они медленно шли через зал, останавливаясь, чтобы кивнуть знакомым. Я же просто не отрывала взгляда от большого портрета мамы у гроба, ища в ее теплой улыбке хоть каплю силы.
Наконец они подошли к нам. Вика обняла отца, но он ответил на это лишь очередным сухим похлопыванием по спине, в котором было больше долга, чем родственного тепла. Артур протянул руку для рукопожатия, но папа лишь коротко, ледяно кивнул, проигнорировав жест.
— София, — сказала Вика, поворачиваясь ко мне. Ее лицо было непроницаемым манекеном. — Много времени прошло.
— Да, — ответила я одним словом.
Артур неловко прочистил горло.
— Примите мои соболезнования.
Именно в этот момент Андрей отошел на несколько шагов, чтобы тихо переговорить с распорядителем о музыкальном сопровождении. Вика мгновенно воспользовалась тем, что я осталась одна.
— Мне нужно с тобой поговорить, — сказала она вполголоса и, не дожидаясь ответа, направилась в небольшую закрытую комнату отдыха сбоку от главного зала.
Вопреки здравому смыслу, я пошла за ней. Меньше всего на свете мне хотелось сегодня устраивать сцену на глазах у всей родни.
В тишине маленькой комнаты она обернулась ко мне. Только сейчас, вблизи, я заметила мелкую сетку морщин вокруг ее глаз, которую не мог скрыть даже идеальный профессиональный макияж.
— Ты выглядишь очень уставшей, — заметила она с легкой ноткой превосходства.
— Горе всегда изматывает, Вика, — ровно ответила я.
Она демонстративно покрутила кольцо на пальце.
— Мы с Артуром недавно достроили особняк. В «Сосновом Береге». Семь комнат, собственный выход к воде.
Я молчала. Я просто не понимала, почему ее так распирает потребность рассказывать мне о недвижимости именно сейчас, в десяти метрах от гроба нашей матери.
— Мы сейчас всерьез думаем о пополнении, — продолжала она, словно читая заученный пресс-релиз. — Его последний проект просто взлетел, инвестиции колоссальные. Мы даже достраиваем отдельное крыло специально для няни и персонала.
— Поздравляю, — мой голос не выражал ни единой эмоции, он был абсолютно пустым. — Это все, что ты хотела обсудить перед началом церемонии?
Ее улыбка стала тонкой и острой, как лезвие.
— Я просто подумала, что ты должна знать: у нас все абсолютно прекрасно. А ты как? Все еще играешь в сильную и независимую одинокую женщину где-то там в своем Львове?
Старая боль вспыхнула на долю секунды, а потом мгновенно погасла, превратившись в пепел. Шесть лет назад эти слова разрезали бы меня пополам. Но сейчас они звучали настолько жалко и отчаянно, что я почувствовала, как на моих губах появляется совершенно искренняя, спокойная улыбка.
— А ты еще не знакома с моим мужем? — мягко спросила я.
Ее заученная маска самоуверенности треснула.
— Мужем?
— Андрей! — позвала я, открывая дверь. Он ждал прямо за ней, словно его внутренний радар подсказал ему, что он может мне понадобиться. — Зайди на минуту, познакомься с моей сестрой.
Когда Андрей переступил порог, за его спиной неожиданно вырос Артур — он, очевидно, следил за Викой. Как только взгляды двух мужчин встретились, с лица Артура мгновенно исчезла вся его спесь. Он побледнел так резко, словно ему перекрыли кислород.
— Войтко? — выдохнул он, и вся его светская выдержка разлетелась вдребезги.
— Захарченко, — ответил Андрей своим фирменным холодно-профессиональным тоном. — Давненько не виделись. Года два? С того самого момента, как моя компания выкупила платформу вместо того стартапа, куда ты вложил деньги клиентов.
Артур заметно сглотнул, его кадык нервно дернулся.
— Вы двое… вы женаты?
— Уже больше двух лет, — подтвердила я, крепко переплетая свои пальцы с пальцами Андрея.
— Андрей Войтко… — медленно, по слогам произнесла Вика, словно пытаясь сложить пазл в голове. — Партнер «Войтко Инвест»?
— Именно, — спокойно кивнул мой муж.
— Мы познакомились на IT-форуме в Одессе, — добавила я.
Артур попытался взять себя в руки и выдавил кривую улыбку:
— Андрей, нам надо как-нибудь пересечься. Выпить кофе. Я давно хотел выйти на связь, обсудить несколько совместных проектов, поискать синергию…
— Мой график расписан на месяцы вперед, — отрезал Андрей невероятно вежливо, но с такой стальной твердостью, что не оставлял никаких иллюзий. — Но вы всегда можете прислать презентацию на общую почту фонда.
В этот момент в дверях появился распорядитель и тихо сообщил, что пора начинать отпевание. Когда мы возвращались в зал, я спиной чувствовала взгляды. В их деловом кругу история конкуренции Войтко и Захарченко была хорошо известна.
Мы только заняли свои места, как мой отец вдруг побледнел. Его дыхание стало прерывистым, а рука инстинктивно сжала грудь. «Папа!» — вскрикнула я. Андрей мгновенно среагировал, подхватив его под руки. Мы помогли ему выйти в соседнее помещение и усадили на диванчик. Церемонию пришлось остановить. Эмоциональная тяжесть этого дня оказалась просто невыносимой для его изношенного сердца, и ему понадобилась помощь, чтобы стабилизировать давление.
Вика вбежала за нами в комнату. Ее лицо было белым как мел, а в глазах стоял неподдельный, дикий страх.
— Что с ним? Надо вызвать скорую! Соня, скорую!
— Это просто приступ слабости, он переволновался, — сказала я, удивленная тем, насколько искренне звучала ее паника. — Врач говорил, что ему нужно просто посидеть в тишине.
Двадцать долгих минут мы сидели в этой комнате. Между нами висела тяжелая, густая тишина, объединенная лишь общим парализующим страхом потерять еще и отца. Этот короткий кризис создал между нами очень хрупкое, незримое перемирие.
Когда папа наконец сказал, что ему лучше и что панихида должна продолжаться, мы вернулись на места.