Елена спокойно опустила разорванный рукав. Без спешки. Без суеты. Так, словно раскрытие секретных знаков различия перед толпой людей было именно тем, что она и собиралась сделать.
— Вы хотели доказательств, господин генерал. Вот они.
— Это не доказательства! Это рисунок на коже! Возможно, украденный дизайн!
— Тогда проверьте его, — она медленно потянулась к внутреннему карману.
Каждая пара глаз в диспетчерской неотрывно следила за ее рукой.
Она достала карточку. Но это был не тот белый пластик подрядчика компании «ТехНовации». Это было нечто иное. Темно-зеленый фон, плотная красная полоса по верхнему краю. Голографический трезубец, переливавшийся под светом ламп, и встроенный чип.
— Прямой доступ уровня Генерального штаба, — спокойно сказала Елена, протягивая карточку Ковалю. — Специальный допуск ГУР. Серийный номер на этом пропуске совпадает с идентификатором моего подразделения. Пропустите через ваш терминал. Ваша собственная система безопасности это подтвердит.
У Коваля дрожали руки, когда он брал пропуск. Он вставил его в считыватель закрытого канала. Система замерла. Обработка запроса длилась гораздо дольше, чем обычная проверка. Сервер устанавливал прямой, глубоко зашифрованный канал связи с базами данных, о существовании которых большинство офицеров в этой комнате даже не догадывались.
Вдруг экран вспыхнул зеленым. А потом вывел информацию, которая заставила всех в диспетчерской перестать дышать.
«Подполковник Елена Воронова. Спецпроект „Суверенный призрак“. Статус: Активна. Уровень допуска: Совершенно секретно + Специальный доступ. Подразделение: [УДАЛЕНО]»
Автоматически открылось второе окно. Официальное фото из личного дела. Та же женщина. Чуть моложе. В полном тактическом снаряжении, с шевроном, соответствующим татуировке на ее руке. Рядом с ней стояли двое высших руководителей силовых ведомств Украины, чьи лица узнал бы каждый, кто хоть иногда читает новости.
Третье окно развернуло выдержку из послужного списка. Текст был густо перекрыт черными полосами цензуры, но того, что осталось, хватало с головой. Двенадцать лет выслуги. Десятки боевых выходов. Государственные награды, зашифрованные аббревиатурами. Орден Богдана Хмельницкого.
А в самом низу страницы светился официальный документ.
Свидетельство о смерти. Датированное двумя годами ранее. Место: Ближний Восток. Статус: Погибла при выполнении боевого задания в результате засады на конвой эвакуации.
Голос полковника Борисенко прозвучал глухо, словно со дна колодца:
— Вы же… официально мертвы.
— Да. Официально.
Она не стала вдаваться в детали. В этом не было необходимости. Последствия и без того тяжело повисли в спертом воздухе бункера.
Коваль побледнел и вывел на экран еще одну таблицу.
— Господин генерал… Ее уровень доступа выше, чем у любого на этом объекте. Включая вас. Нужен приказ Министра обороны просто для того, чтобы открыть полную версию ее профиля.
Руденко уставился в мониторы. Он мертвой хваткой вцепился в край консоли, костяшки его пальцев побелели.
— Это невозможно… Разведка не проводит тайных операций на внутренних командных пунктах без предварительного уведомления руководства базы! Существуют уставы! Процедуры!
— Существуют, — Елена встретилась с его потухшим взглядом. — И одна из таких процедур прямо предусматривает тайное внедрение, когда коррупция и измена достигают уровня высшего командования. Когда обычным следственным каналам уже нельзя доверять. Когда наши ребята гибнут на операциях только потому, что кто-то в тылу продает их маршруты за крипту.
Главный экран вдруг обновился. Скрытый аудит системы, который Елена запустила еще утром и который все это время работал в фоновом режиме, завершил свой анализ. Данные каскадом посыпались окнами. Логи доступа. Записи транзакций. Метки времени. Все было раскрашено. Зеленый — норма. Желтый — подозрение. Красный — критические нарушения.
Экран был практически багровым от красного цвета. И каждая ниточка этих нарушений тянулась к одной-единственной учетной записи.
— Это фальшивка! — голос генерала потерял свою командирскую уверенность, сорвавшись на фальцет. — Это она! Она сама подбросила эти данные в мою систему!
— Господин генерал, аутентификация включает биометрию, — голос Коваля стал механическим. Он говорил так, будто зачитывал медицинский приговор, в который сам не хотел верить. — Отпечаток пальца. Сканирование сетчатки. Точное время доступа с вашего личного терминала в запертом кабинете. Это нельзя просто «взломать» паролем.
Открылось еще одно окно, демонстрируя анализ корреляций в реальном времени. Каждый секретный файл, который открывал Руденко, был сопоставлен с разведывательными отчетами о проваленных спецоперациях и уничтоженных целях. Каждое совпадение подсвечивалось желтым.
Процент корреляции стремительно рос на экране. 70%. 80%. 93%.
— Господин генерал… — Коваля едва не тошнило. — Эта таблица показывает, что всякий раз, когда вы загружали специфические тактические данные, наши операции терпели крах в течение следующих 72 часов. Математически невозможно списать такую статистику на простое совпадение.
Полковник Борисенко медленно положил руку на кобуру. Он не доставал оружие. Просто положил руку.
— Господин генерал, я вынужден попросить вас отойти от терминала управления.
— Вы что, с ума сошли?! — Руденко отшатнулся, загнанный в угол, покрытый холодным потом. — Вы все сейчас верите сфабрикованным логам какой-то мертвой девки, перечеркивая мои тридцать лет службы государству?!
— У вас было тридцать лет, — ледяной голос Елены разрезал истерику генерала. — Вы построили карьеру. Добились уважения. А потом спустили все это в унитаз, продавая разведданные частной конторе «Апекс Секьюрити». Сдавали позиции наших операторов. Ради чего? Ради денег на зарубежных счетах?
На экране появились новые вкладки. Выписки из офшорных банков. Транзакции. Подставные фирмы-прокладки. Все задокументировано. Все идеально подготовлено для трибунала.
Вдруг снаружи, сквозь толщу бетона, пробился тяжелый гул. Он нарастал с каждой секундой. Вибрация от винтов.
Все присутствующие невольно перевели взгляды на экраны внешних камер наблюдения.
Четыре правительственных вертолета «Super Puma» стремительно снижались на посадочную площадку базы. Это были не обычные транспортники. Это были командные борта, использовавшиеся исключительно для транспортировки высшего генералитета и групп быстрого реагирования СБУ.
Лицо Руденко стало пепельным.
— Кого ты вызвала?
— Я никого не вызывала, — Елена наблюдала за тем, как шасси вертолетов касаются бетона. — Протокол сделал это автоматически, когда я пропустила свой сеанс связи в 16:00. Стандартная процедура для агентов под глубоким прикрытием: потеря связи означает компрометацию. Вызывается группа эвакуации и захвата объекта.
Двери вертолетов отъехали в сторону. Оттуда начали выпрыгивать бойцы спецназа в полной экипировке, а за ними — фигуры в штабной форме. Даже через зернистое изображение камер были видны звезды на их погонах.
Генералы из Киева. И двигались они с той мрачной решимостью, которая ясно давала понять: это не дружеская инспекция. Это — экзекуция.