Соломия Радзевская листала эти посты на экране своего iPhone, и каждое слово разжигало в ней жгучую ярость. Одна мысль о том, что этот технический работник осмелился публично бросить ей вызов и превратился в местную легенду, была невыносима. Она начала приезжать на кафедру ещё раньше и запиралась в кабинете до глубокой ночи. Она твёрдо решила самостоятельно найти решение собственной ловушки до конца недели, чтобы в понедельник окончательно его уничтожить.
Но в четверг утром Соломия обнаружила нечто, от чего у неё буквально похолодела кровь.
Кто-то использовал старую меловую доску в заброшенной лекционной аудитории на четвёртом этаже. Туда никто не заходил с тех пор, как там обвалился кусок штукатурки. Расчёты, оставленные на доске, были настолько элегантны, что перехватывало дыхание.
Неизвестный подходил к проблеме с таких неожиданных сторон, о которых Соломия даже не задумывалась. Почерк был аккуратным, но немного резким — так пишет человек, который скорее вспоминает, как выводить формулы, чем делает это каждый день. Дрожащими руками она сфотографировала всю поверхность доски на телефон, а потом нервно стёрла написанное губкой.
Она потратила весь день, пытаясь постичь логику этой методологии. Неизвестный использовал техники из передовых научных статей, опубликованных в Европе только в прошлом году. Ни один дилетант в мире не мог бы этого знать.
Тем же вечером Соломия, словно детектив-параноик, спряталась в тёмном закутке коридора напротив старой аудитории. В полночь в полумраке появился Назар со своей грохочущей тележкой. Но вместо того, чтобы достать дезинфектор, он оставил тележку у двери. Он подошёл прямо к доске, взял кусок мела и продолжил писать с того самого места, которое она утром в отчаянии стёрла.
Профессор наблюдала за ним сквозь узкую щель приоткрытой двери. Её шок рос с каждой секундой. Он легко, почти играючи выполнял многомерные трансформации. Любые колебания в его движениях исчезли, он полностью растворился в чистой, абсолютной математике. Когда Назар вдруг почувствовал чей-то взгляд и резко обернулся к двери, Соломии там уже не было. Она почти бежала по коридору, спасаясь от крушения собственного идеального мировоззрения.
А в пятницу вечером произошло событие, окончательно выведшее ситуацию из-под контроля ректората — в сети появилось видео.
Студентка магистратуры Дарина репетировала презентацию своего диплома в пустой аудитории. Она установила телефон на штатив, когда туда тихо вошёл Назар, чтобы заменить пакеты в мусорных корзинах. На доске с предыдущей пары осталось сложное дифференциальное уравнение, на котором «зависли» лучшие аспиранты кафедры.
Дарина, уже начитавшаяся сплетен в Telegram, в шутку спросила уборщика, не мог бы он помочь ей с этим ужасом. Её камера продолжала записывать. Она ожидала снять забавный ролик о неудаче и скинуть его подругам в чат.
Но то, что произошло дальше, было зафиксировано в HD-качестве и за несколько часов набрало более полумиллиона просмотров. Назар молча изучал доску около тридцати секунд. Его глаза быстро двигались по сложным траекториям — он не моргал, он анализировал.
Потом он взял мел и начал решать задачу с той текучей, естественной уверенностью, которая приходит только с гениальностью. Он «разложил» уравнение менее чем за три минуты.
— Смотрите, — сказал он Дарине, которая стояла бледная и не могла пошевелиться. — Здесь главный фокус в том, чтобы вовремя заметить скрытое преобразование Лапласа. Как только вы это видите, вся структура выстраивается абсолютно логично.
Видео мгновенно стало вирусным. Оно вырвалось за пределы столичных студенческих пабликов, разлетелось по научным форумам и попало в рекомендации TikTok. К вечеру ссылка на него уже лежала в мессенджере ректора.
Декан факультета, Богдан Николаевич — суровый мужчина старой закалки, руководивший факультетом более пятнадцати лет, — пересмотрел ролик трижды. Он молча снял очки, потёр переносицу и приказал созвать экстренное заседание учёного совета в субботу утром.
Конференц-зал был до отказа заполнен профессурой: от физиков до инженеров. Все они уже видели это видео. Его снова и снова крутили на большом проекторе, ставя на паузу, чтобы подробно проанализировать каждый символ, выведенный рукой уборщика.
— Это материал уровня сильной аспирантуры, — пробормотал старый профессор Сильвестр Иванович, протирая стёкла очков галстуком.
— Нет, Сильвестр Иванович, это нечто гораздо глубже, — возразил кто-то из дальних рядов. — Подход, который он здесь демонстрирует, был описан только в прошлом году в немецком математическом вестнике.
Слово взяла профессор Марьяна Ильинична:
— Я уже видела этот почерк. На досках в аудиториях, которые кто-то забывал стирать на ночь. Я всё время наивно думала, что это кто-то из наших одарённых аспирантов остаётся после занятий.
Декан тяжело вздохнул и перевёл взгляд на Соломию Радзевскую. Она сидела в своём кожаном кресле неестественно прямо, словно проглотила стальной стержень.
— Соломия Орестовна, — голос декана звучал сурово. — Вы публично бросили этот вызов. Теперь в эту грязную историю втянута репутация всего Национального университета. Нам нужно знать точно: действительно ли этот человек способен решить ваше финальное уравнение?
Её унижение было абсолютным. Ей пришлось при всех признать собственную слабость. Но то, что она видела своими глазами ночью, не оставляло сомнений.
— Тогда мы должны проверить это официально, — безапелляционно заявил декан, ударив ладонью по столу. — Понедельник, десять утра. Публичная демонстрация в Большой физической аудитории. Мы обязаны узнать, кто на самом деле этот человек со шваброй.