Когда их наконец отпустили, часы показывали почти девять вечера. Максим осторожно донёс спящую Солю до своего внедорожника, пристегнул её в автокресле и всю дорогу до Левого берега ехал в полной тишине. Никакого радио. Только гул двигателя. Его мозг снова и снова прокручивал каждую секунду схватки, анализируя все возможные переменные, все допущенные ошибки, каждый риск.
Дома он раздел дочь, укрыл её одеялом и ещё долго сидел на краю её кровати. Свет ночника выхватывал из темноты её спокойное, расслабленное лицо. Сегодня он спас чью-то жизнь. Но ради этого поставил под удар собственного ребёнка. И Максим совершенно не понимал, как ему с этим жить.
Стук в дверь раздался ровно в 08:30 следующего утра. Максим как раз заканчивал готовить завтрак — румяные сырники, Солины любимые — и собирал ей ланчбокс в школу. Это были три коротких, уверенных удара. Так стучат люди, привыкшие отдавать приказы.
Он глянул в глазок, и внутри что-то неприятно сжалось. На лестничной площадке стоял мужчина в безупречно сшитом тёмном костюме и строгом пальто. Но не одежда привлекала внимание. Его выправка, тяжёлый взгляд и едва заметный значок на лацкане кричали о принадлежности к высшим эшелонам спецслужб.
Максим медленно открыл дверь.
— Чем могу помочь?
Мужчине было где-то на пороге шестидесятилетия. Высокий, подтянутый, с седыми волосами и лицом человека, который видел слишком много государственных тайн.
— Старший сержант Коваль? — голос гостя был сдержанным, но в нём чувствовалась стальная нотка. — Позволите войти? Я генерал-майор Гончар.
Гончар. Максима будто ударило током. Отец Елены.
— Я уже три года как не сержант, господин генерал. Просто Максим.
— Для тех, кто прошёл через то, что вы, бывших званий не бывает, Максим. Так я могу войти?
Максим отступил в сторону. Генерал переступил порог, мгновенно сканируя взглядом скромную гостиную: потёртый диван, разбросанные на журнальном столике детские раскраски и несколько фотографий в рамках на полке, где Максим стоял в полной экипировке вместе со своими боевыми товарищами.
Из кухни выглянула Соля. В руке у неё был надкусанный сырник, и она с любопытством разглядывала незнакомца.
— Папа, а кто это?
— Солнышко, доедай и собирай рюкзак. Я сейчас подойду, — мягко сказал Максим. Девочка послушно скрылась на кухне.
Генерал Гончар повернулся к Максиму.
— Я пришёл из-за того, что случилось вчера на парковке. Елена Гончар, женщина, которую вы вытащили из этого ада… моя дочь.
Максим медленно кивнул.
— Я так и понял. Рад, что с ней всё в порядке.
— Она жива только благодаря вам, — взгляд генерала немного смягчился, утратив официальную суровость. — Сегодня утром я читал рапорт полиции. А потом поднял ваше личное дело. Силы специальных операций. Три ротации на Восток в самые горячие периоды. Орден «За мужество», орден Богдана Хмельницкого. Списан из-за тяжёлого осколочного ранения колена во время спецоперации.
Челюсти Максима снова сжались. Ему не нравилось, когда кто-то копался в его прошлом.
— Господин генерал, при всём уважении… к чему этот разговор и почему вы здесь?
Гончар достал из внутреннего кармана пальто строгую чёрную визитку и протянул её Максиму.
— Я здесь, потому что те трое отморозков, которых вы вчера отправили в травматологию, — не просто уличная шпана. Это звено большой, хорошо организованной сети, занимающейся торговлей людьми. Они действуют по всей стране уже больше двух лет.
Генерал сделал шаг ближе, понизив голос.
— СБУ, Департамент стратегических расследований — мы все ведём их. Они похищают молодых женщин для переправки за границу. Нам известно как минимум о восьми пропавших без вести. И ни одну из них до сих пор не нашли.
По спине Максима пробежал холодок.
— Вы хотите сказать, что за Еленой следили целенаправленно?
— Именно так. Моя дочь работает в аналитическом отделе, который расследует деятельность этой группировки. Они каким-то образом раскрыли её личность. Вчерашняя попытка похищения была не случайностью. Это было послание для меня. «Мы можем достать кого угодно».
Генерал Гончар тяжело вздохнул, словно на его плечи легла вся тяжесть мира.
— Но вы сорвали им планы. Более того, вы дали нам то, чего мы не могли получить годами: троих живых подозреваемых. Им светит от пятнадцати лет до пожизненного. И они уже начали петь, как птички, надеясь на сделку со следствием. Благодаря вам мы наконец можем уничтожить всю эту сеть.
Максим молчал. Он был уверен, что просто спас девушку от случайных бандитов, а оказалось, что влез в самый центр масштабной оперативной разработки спецслужб.
— Максим, — продолжил Гончар, — я пришёл с двумя целями. Первая — как отец. Я хочу лично поблагодарить вас. Если бы вы тогда прошли мимо… я бы потерял свою дочь.