Зал накрыла абсолютная, тяжелая тишина. Это больше не напоминало спортивную тренировку. Это была реальная, опасная работа. И лейтенант Макаренко только что технически «усыпила» стокилограммового десантника.
Через тридцать секунд Радченко открыл глаза. Сначала в них читалась растерянность, потом осознание. Он посмотрел на Соломию, и на его лице появилось искреннее, хоть и пристыженное уважение.
Два боя. Две досрочные победы. Но Соломия чувствовала, как ее ноги начинают наливаться свинцом. Впереди у нее было еще четверо соперников. И каждый следующий был сильнее предыдущего.
Гавриленко ждал ее в углу с открытой бутылкой воды и сухим полотенцем.
— Молодец. Идеальная техника. Но ты начала дышать тяжелее, — его голос был спокоен, словно они обсуждали прогноз погоды, а не выживание на ринге. — Пей. Садись на табурет.
Соломия села. Ее плечи ныли, а в мышцах начала накапливаться молочная кислота. Она провела только два боя, суммарно потратив меньше минуты чистого времени на активные действия. Однако это была минута максимального, взрывного напряжения.
— Осталось четверо, — напомнил полковник. — Не думай обо всех. Думай только о следующем.
— Время! — прозвучал голос рефери. — Третий бой: лейтенант Макаренко против сержанта Богдана Мартынюка.
Мартынюк переступил через канаты с уверенностью профессионального борца. Он был ровно метр восемьдесят ростом и весил восемьдесят пять килограммов. Широкие плечи, массивная шея, крепкие ноги. Соломия видела, как он боролся на тренировках: его броски были мощными, а давление сверху — удушающим. Но у Мартынюка была одна слабость, свойственная многим классическим борцам. Он действовал по шаблону. Его мышечная память была запрограммирована на стандартные комбинации.
Они встретились в центре. Пожали перчатки.
— Отличное выступление, госпожа лейтенант, — серьезно сказал Мартынюк. — Но этот бой будет моим.
— Посмотрим, сержант.
— Бой!
Мартынюк начал кружить по рингу. Он видел, как быстро проиграли его предшественники, поэтому не собирался лезть на рожон. Он искал угол, дистанцию, идеальный момент для своего коронного прохода в ноги. Соломия двигалась зеркально, держа руки у подбородка. Ее глаза неотрывно следили за его бедрами — именно оттуда начинается любой бросок.
Прошло тридцать секунд. Зал недовольно загудел, требуя зрелища. Вдруг Мартынюк сделал ложный выпад левой, резко снизил центр тяжести и молниеносно нырнул ей под руки. Классический проход в две ноги. Быстрый, взрывной, идеально выполненный.
Но Соломия ждала этого с первой секунды.
Она не стала отступать. Вместо этого выполнила жесткий «спрол» — резко отбросила обе ноги назад, одновременно навалившись всем весом своих бедер на его плечи. Мартынюк врезался головой в ее живот, но не смог сдвинуть с места. Его бросок захлебнулся, руки поймали пустоту. Соломия стала для него тяжелой, как бетонная плита.
Пока сержант стоял на четвереньках, пытаясь понять, что пошло не так, Соля молниеносно скользнула ему за спину. Она снова обвила его талию ногами, но на этот раз замкнула «треугольник» на корпусе, зацепив одну свою стопу за другое колено. Этот замок невозможно было разорвать. Мартынюк оказался в ловушке.
Как опытный борец, он мгновенно сгруппировался, прижав подбородок к груди и защищая шею от удушения. Его защита была безупречной. Поэтому Соломия сменила тактику.
Она отвела одну руку назад и начала наносить короткие, контролируемые удары сбоку по его шлему и височной зоне. Раз. Два. Три.
Это не были нокаутирующие удары. По правилам смешанных единоборств такие действия были абсолютно легальны. Их цель — не травмировать, а сбить с толку, заставить соперника открыть шею для финального захвата. Мартынюк терпел. Он пытался сбросить ее, перекатывался, пытался заблокировать ее руки. Но Соломия была неумолима. Четыре. Пять. Шесть.
Сержант тратил колоссальное количество энергии на защиту. Его дыхание сбилось. Руки, прикрывавшие шею, начали опускаться. Рефери внимательно следил за ситуацией. Мартынюк больше не мог активно защищаться, он лишь пассивно принимал удары, не имея возможности улучшить свою позицию.
— Стоп! Технический нокаут! — рефери вклинился между ними. — Бой остановлен!
Две минуты и восемь секунд. Третья победа. Экватор пройден.
Мартынюк сел на канвасе, тяжело дыша. Он не был травмирован, но выглядел чрезвычайно разозленным на самого себя. Он знал, что допустил ошибку. Соломия протянула ему руку и помогла подняться.
— Ваша борьба на высоком уровне, сержант.
— Но недостаточно высоком, — с горечью признал он.
Когда Соломия вернулась в свой угол, ее ноги дрожали. Три боя. Восемь минут чистого, беспощадного напряжения.
— Ты молодец, — Гавриленко обтирал ее лицо холодным полотенцем. — Тебе тяжело. Я знаю. Но поверь, им там еще тяжелее на это смотреть. Ты ломаешь их уверенность.
— Следующий бой: лейтенант Макаренко против старшего сержанта Романа Давиденко! — объявил в микрофон начальник базы.
Давиденко, снайпер группы, зашел на ринг совсем иначе. Никакой самоуверенности. Никакой агрессии. Только холодный, расчетливый взгляд убийцы, привыкшего работать на больших дистанциях. Он был мастером тайского бокса и прекрасно понимал, что приближаться к этой женщине — самоубийство.
— Мое уважение, госпожа лейтенант, — сказал он во время касания перчаток. — Но я не собираюсь повторять их ошибки.
Рефери дал старт. Давиденко встал в классическую стойку муай-тай: вес равномерно распределен, локти прижаты к ребрам, руки высоко. Он не спешил. Ни одного лишнего шага. Снайпер начал прощупывать дистанцию быстрыми ударами по ногам — лоу-киками.
Соломия блокировала их, жестко подставляя голень под голень. Звук этих столкновений эхом разносился по залу.
Минута боя прошла в тактической перестрелке. Давиденко был очень быстрым. Он выбрасывал «тип-кики» — прямые удары ногой в живот, удерживая Соломию на безопасном расстоянии. Толпа замерла. Это был настоящий поединок двух интеллектуалов от боевых искусств.
Вот Давиденко провел молниеносную серию: джеб, прямой правой, лоу-кик. Соломия заблокировала первые два и отбила ногу. И тогда снайпер допустил свою единственную ошибку. Он решил завершить комбинацию мощным ударом коленом в корпус. Удар был сильным и быстрым, но в момент удара снайпер оказался на одной ноге.
Именно этого ждала Соломия.
Она не стала уклоняться. Вместо этого она жестко приняла его ногу на обе свои руки, фиксируя голень. Давиденко попытался выдернуть ногу, понимая, что потерял равновесие.
Но Соломия использовала его же движение назад. Она оттолкнулась от канваса и взлетела в воздух. Это был невероятный акробатический трюк, который они с Гавриленко отшлифовывали неделями. «Летучий треугольник».
В воздухе ее ноги обвили шею и руку снайпера. Они с грохотом упали на настил. Соломия мгновенно закрыла замок ногами. Одна нога давила на сонную артерию, другая — на его собственное плечо, перекрывая кислород с другой стороны.
Давиденко бился как лев. Он пытался встать, пытался разорвать захват, выгибался. Пот заливал его глаза. Но позиция Соломии была идеальной. Прошла минута и сорок четыре секунды от начала раунда, когда снайпер дважды хлопнул ладонью по мату.
Соля отпустила захват. Давиденко откатился в сторону, глубоко вдыхая воздух. Он поднялся, подошел к Соломии и протянул кулак в знак уважения.
— Это было гениально, госпожа лейтенант.
Она отбила ему «пять».
— Вы лучший боец из тех, с кем я сегодня выходила, сержант.
Толпа ревела. Четверо элитных спецназовцев были побеждены один за другим. Четыре досрочные победы. Но Гавриленко, наблюдавший из угла, видел ужасную правду.
Руки Соломии бесконтрольно дрожали. Ее ноги отказывались держать вес тела. Ее организм приближался к точке абсолютного отказа.
А впереди оставались два самых страшных соперника. Самый большой гигант подразделения. И сам капитан Марк Бойко.