Кроме того, Юлия абсолютно, катастрофически перестала следить за свежими модными трендами, что для ее мужа было настоящей личной болью. Удобные, но бесформенные джинсы-мом, объемные мягкие худи и простые, зато практичные кроссовки — вот и весь ее повседневный гардероб. Элитные салоны красоты, дорогие массажи или аппаратную косметологию она теперь пренебрежительно называла пустой тратой времени и денег. Вместо этого эта рациональная женщина предпочитала отложить лишний доллар на депозит или купить сыну новую развивающую игрушку.
С каждым новым рассветом Артуру все сильнее, до физической боли, казалось, что он достоин куда лучшей жизни. Стоя утром перед большим зеркалом, разглядывая линии своего пресса, он ловил себя на четкой мысли. Рядом с таким роскошным мужчиной должна идти по жизни совсем другая женщина — более яркая, более молодая, с фигурой фитнес-модели. Однажды вечером, когда Юлия только что уложила маленького Матвейку спать и устало опустилась на диван, настало время для финальной сцены.
— Юлия, нам нужно серьезно поговорить, — начал он ледяным, хорошо отрепетированным тоном, встав напротив нее. — Я хочу развода.
Он замер, ожидая увидеть настоящий шок на ее бледном лице. Артур резко, не выбирая слов, заявил, что она незаметно превратилась в типичную, неинтересную домохозяйку. Он высказал все: как его невероятно раздражало, что все ее разговоры сводились исключительно к скучным рабочим отчетам или очередным жалобам на простуды сына.
— Понимаешь, мне просто физически стыдно выйти с тобой в люди! — жестоко бросил он самую болезненную фразу. — Я прекрасно выгляжу, я постоянно развиваюсь. А ты просто остановилась в своем развитии и деградируешь. Нам больше категорически не по пути.
Артур гордо поднял подбородок и замер в ожидании грандиозного слезного скандала. Он ждал, что она начнет умолять его остаться ради семьи, клясться, что побежит в спортзал. Но реакция жены не просто сбила его с толку — она выбила почву у него из-под ног. Женщина не проронила ни единой, даже самой маленькой слезинки. Вместо этого Юлия глубоко, полной грудью вдохнула воздух, словно только что сбросила с плеч огромную тяжесть.
— Знаешь, Артур… Я очень искренне рада, что ты наконец нашел в себе силы это сказать, — совершенно спокойно ответила она. — Я сама собиралась начать этот неприятный разговор на выходных.
Парень нервно моргнул, отказываясь верить собственным ушам. Юлия ровным голосом призналась, что уже до изнеможения устала тащить абсолютно все на себе. Ее измотала необходимость обеспечивать финансы семьи, тянуть быт и обслуживать еще и самовлюбленного взрослого мужчину.
— Я надеюсь только на одно: у тебя хватит хотя бы капли совести и ты не станешь претендовать на раздел этой квартиры, — продолжила Юлия, глядя ему прямо в глаза без капли жалости. — Ведь ты прекрасно знаешь, что она куплена на мои личные деньги еще до брака. Что касается Матвейки — ты его отец. Можешь видеться с ним, двери открыты, манипулировать ребенком я не буду.
Его избалованное самолюбие получило настоящий сокрушительный удар. Но мозг быстро нашел удобное оправдание: она говорит это исключительно из женской гордости и отчаяния. Уже на следующее утро, демонстративно гремя дверцами шкафа, Артур упаковал свою коллекцию парфюмов и брендовых рубашек. Вызвав через приложение премиум-такси, чтобы даже его отъезд выглядел дорого, он навсегда покинул квартиру на Русановке.
Поскольку собственного жилья у этого успешного мужчины никогда не было, он поехал по знакомому адресу — к родителям. Те жили в просторной «сталинке» в самом правительственном квартале на Печерске. Елена Васильевна, несмотря на возраст, все еще работала главным бухгалтером в крупной строительной компании «ГосПроектСтрой». Виктор Степанович получал хорошую пенсию как бывший военный, поэтому внезапное появление сына с чемоданами не ударило по их бюджету, хотя и стало настоящим шоком.
— Что же ты натворил, сынок? — сокрушалась Елена Васильевна, вытирая слезы кухонным полотенцем. — Такая замечательная девушка! Трудолюбивая, умная, ребеночка тебе родила. Чего тебе не хватало?
Однако выгонять родную кровиночку на улицу или читать жесткие нотации они не стали. Родители покорно приняли блудного сына, выделили ему отдельную уютную комнату и продолжили по привычке обеспечивать карманными деньгами. А сам Артур, почувствовав сладкий вкус свободы, решил не терять драгоценного времени и немедленно начать поиски новой, «идеальной» спутницы жизни.