Примерно за три месяца до нашей идеально спланированной свадьбы я начала замечать едва уловимые, но очень болезненные изменения в поведении Макса. Он стал задерживаться в офисе до поздней ночи. Его телефон постоянно светился от новых сообщений, даже в два часа ночи. У него всегда была наготове безупречная отговорка: срочные вопросы с международными клиентами, проблемы с кодом, кризис на рынке. Наши традиционные пятничные свидания всё чаще отменялись из-за «внезапных форс-мажоров». Когда мы всё же были вместе, между нами вырастала невидимая, но ощутимая стена. Макс был постоянно рассеян, его взгляд блуждал где-то далеко, а пальцы нервно крутили телефон.
Что было ещё тревожнее — он начал критиковать во мне то, что раньше, по его же словам, обожал. Мой смех, который он называл заразительным и искренним, вдруг стал «слишком громким для общественных мест». Моё любимое синее шёлковое платье, в котором он когда-то не мог отвести от меня глаз, теперь, по его мнению, делало меня бледной и невыразительной. Даже моя святая привычка читать бумажные книги перед сном — то, что раньше вызывало у него нежную улыбку, — теперь раздражала, потому что свет от лампы якобы мешал ему выспаться перед важными встречами.
Синхронно с этим звонки от моей сестры стали подозрительно частыми. Алиса звонила чуть ли не каждый день под предлогом обсуждения свадебных хлопот.
— Я просто хочу убедиться, что всё будет абсолютно идеально для моей старшей сестрички, — сладко щебетала она в трубку, хотя львиную долю всей организации тянула на себе наша мама.
Алиса с невиданным энтузиазмом предлагала заменить меня на встречах с подрядчиками, декораторами и флористами, когда мой жёсткий рабочий график в агентстве не позволял вырваться посреди дня.
В один четверг мы с Максом ужинали в изысканном итальянском ресторанчике на Воздвиженке. Он почти не смотрел мне в глаза. На все мои попытки рассказать о новом проекте он отвечал односложным мычанием, разглядывая людей за окном. Когда его телефон завибрировал на столе в пятый раз за полчаса, моё терпение лопнуло.
— У тебя есть какие-то более срочные дела в другом месте? — спросила я, стараясь сохранить лёгкий тон, хотя внутри всё кипело от раздражения.
— Прости, просто рабочие моменты, — пробормотал он, переворачивая смартфон экраном вниз на белоснежную льняную скатерть. — Ты же знаешь, какой дурдом начинается перед большим релизом продукта.
Позже на той же неделе, забрасывая вещи в стиральную машину, я почувствовала на воротнике его рубашки чужой запах. Это был тяжёлый, густой цветочный парфюм со сладкими нотами, который кардинально отличался от моих лёгких цитрусовых ароматов. Когда я прямо спросила его об этом, Макс и глазом не моргнул. Он спокойно объяснил, что у него была серия встреч с потенциальной инвесторшей, какой-то Дианой, у которой якобы была ужасная привычка выливать на себя полфлакона духов и на прощание очень крепко его обнимать. История звучала вполне правдоподобно. И я отчаянно, до боли в костях, хотела в неё верить.
На следующее утро я встретилась со своей подругой Мариной на кофе у Золотых ворот и вылила ей все свои тревоги.
— Соня, успокойся, это классический предсвадебный мандраж. Он бывает у каждой пары, — успокаивающе сказала Марина, размешивая пенку в своём латте. — Мы с моим Игорем ругались каждый день целый месяц перед росписью. И посмотри на нас сейчас — пять лет в браке, душа в душу.
Но тугой, холодный узел в моём желудке отказывался развязываться. Моя мама тоже почувствовала моё беспокойство во время нашего традиционного воскресного обеда.
— Ты какая-то отстранённая в последнее время, солнышко, — заметила она, накрывая мою руку своей тёплой ладонью. — Это стресс из-за подготовки к свадьбе, или происходит что-то серьёзнее?
— Просто устала от финальных деталей, мам, — сказала я, натягивая на лицо самую убедительную из своих улыбок. — Всё чудесно.
Но ничего не было чудесно. Охваченная страхом, что я, возможно, стала слишком скучной или воспринимаю Макса как должное, я начала вкладывать в наши отношения все свои силы. Я забронировала день в дорогом SPA для нас двоих, накупила роскошного белья, часами стояла у плиты, пытаясь воспроизвести его любимые блюда из дорогих ресторанов. Но чем больше я пыталась перекинуть мост через пропасть, которая разрасталась между нами, тем сильнее Макс отдалялся.
А потом настал день дегустации свадебного торта. Событие, которого Макс, как большой сладкоежка, ждал несколько недель. Утром он позвонил и сказал, что у него «из ниоткуда нарисовалась» срочная встреча с советом директоров.
— Пусть Алиса съездит с тобой, — предложил он так буднично, будто речь шла о покупке хлеба. — Она ведь и так прекрасно знает, какие вкусы мне нравятся.
Когда я нажала «отбой», меня накрыла волна физической тошноты. Откуда, чёрт побери, моя младшая сестра может знать десертные предпочтения моего жениха лучше меня? И всё же, стараясь не накручивать себя, я согласилась взять её с собой.
На следующий день перед приходом гостей я решила навести порядок в салоне Максова внедорожника. Просунув руку глубоко между пассажирским сиденьем и центральной консолью, мои пальцы наткнулись на маленький металлический предмет. Я вытащила его на свет. Это была серёжка. Изящная серебряная подвеска с крошечным сапфиром. Я узнала её в ту же секунду. Она принадлежала Алисе. Это был семейный подарок от нашей бабушки, и сестра надевала этот гарнитур на мою вечеринку по случаю помолвки.
Когда я молча положила серёжку на стол перед Максом тем вечером, его лицо осталось маской идеального спокойствия.
— О, твоя сестра, наверное, потеряла её, когда я подвозил её к флористу на прошлой неделе, — сказал он с пугающей непринуждённостью. — Она ещё говорила, что где-то посеяла одну.
— Ты никогда не говорил мне, что подвозил Алису к флористу, — мой голос прозвучал как хрупкий шёпот в тишине комнаты.
— Разве? Наверное, вылетело из головы. Это же не какое-то выдающееся событие.
Я позвонила Алисе. Её история была идеальным зеркальным отражением его слов. Слишком идеальным.
— О, слава Богу! Я обыскала всю квартиру! Макс был так мил, что подбросил меня, потому что моя машина как раз была на СТО.