Фронтовые будни слились для Артёма в один непрерывный серый поток времени, где дни измерялись не часами, а тишиной между вражескими обстрелами. Во время одного из ночных дежурств, когда их подразделение удерживало сложную позицию на окраине разрушенного посёлка, ситуация резко обострилась. Небо разорвалось ослепительной вспышкой, земля под ногами содрогнулась, и тяжёлая ударная волна отбросила Артёма на несколько метров. Последнее, что он запомнил перед тем, как погрузиться в глубокую темноту, — это глухой крик его напарника Тараса и запах палёного металла.
Он пришёл в себя в просторной, светлой палате госпиталя в Днепре. Пахло медикаментами, кварцем и чистым постельным бельём. Голова раскалывалась от боли, а левое плечо было туго забинтовано. Артём попытался пошевелиться, но тело казалось чужим и тяжёлым.
— О, живой, бродяга! — раздался знакомый хрипловатый голос.
У окна стоял Тарас. В его руках был бумажный стаканчик с кофе, а на лице сияла такая искренняя улыбка, что Артёму сразу стало теплее на душе.
— Что случилось? — едва слышно прошептал Артём, чувствуя страшную сухость во рту.
— Нас накрыло миномётами, брат, — вздохнул Тарас, садясь на край кровати. — Тебя сильно контузило, осколком задело плечо. Эвакуация была тяжёлой, под шквальным огнём. Была страшная путаница со списками… Понимаешь, из-за того, что твои документы остались в разбитом блиндаже, а тебя вывезла другая бригада медиков, тебя на несколько суток внесли в список пропавших без вести. С высокой вероятностью гибели.
Артём напрягся, пытаясь осмыслить услышанное.
— Бумаги ушли в тыл? В военкомат? — спросил он, чувствуя, как холодеет сердце.
— Да, — виновато опустил глаза Тарас. — Официальное извещение уже должно было дойти до твоего села. Твоя семья думает, что тебя больше нет. Я сам узнал, что ты здесь, только вчера вечером, когда штабные сверили базы данных раненых.
Артём инстинктивно потянулся рукой к тумбочке, ища свой телефон, но Тарас покачал головой — телефон разбился вдребезги во время взрыва. Напарник протянул ему свой смартфон.
Артём дрожащими пальцами набрал номер отца. Когда на том конце раздался убитый горем, глухой голос Петра Ивановича, Артём едва сдержал слёзы.
— Папа… Это я. Я жив, — выдохнул он.
На мгновение в трубке повисла мёртвая тишина, а потом послышался такой отчаянный, надрывный мужской плач, какого Артём не слышал никогда в жизни. Отец плакал, звал мать, передавал ей трубку. Они захлёбывались слезами радости, не веря своему счастью. Артём успокаивал их, обещал, что раны не тяжёлые и что он скоро вернётся домой на реабилитацию.
— Сынок, Виктории ещё ничего не сказали? Она сейчас не с нами, она в городе… — сквозь слёзы спросила Ольга Николаевна.
И тут Артём остановился. В его памяти вдруг всплыли те холодные сообщения, её раздражение из-за его отъезда, её равнодушие к его звонкам с фронта. В его голове молниеносно созрел план — возможно, жестокий, но необходимый.
— Мама, папа, послушайте меня внимательно, — голос Артёма стал твёрдым. — Ничего ей не говорите. Умоляю вас. Пусть пока всё остаётся так, как есть. Я должен узнать правду.
Родители были шокированы такой просьбой, но, учитывая авторитет сына, пообещали хранить всё в тайне хотя бы несколько дней.
Оставшись один, Артём попросил своего старого товарища Дмитрия, который работал в районном отделе полиции возле Яблоневого, осторожно проверить, что происходит в селе и как ведёт себя «вдова». Дмитрий, хоть и был озадачен просьбой «с того света», быстро согласился помочь.
Прошла неделя. Раны понемногу заживали, но звонок от Дмитрия нанёс удар, который оказался больнее вражеского металла.
— Артём, брат, я даже не знаю, как тебе это сказать, — голос полицейского звучал напряжённо. — Твои родители места себе не находят, хоть и знают правду, играют роль для соседей. А вот твоя… Виктория…
— Говори как есть, Дима. Без прикрас, — ровным тоном ответил Артём, глядя в белый потолок палаты.
— На второй день после того, как пришло извещение, она собрала вещи. Никакого траура, ни слезинки на людях. Соседи видели, как к вашему недостроенному дому подъехал чёрный премиальный внедорожник. За рулём был Эдуард — тот самый столичный застройщик, владелец компании «Киев-Буд-Альянс», что выкупил землю у леса. Она грузила туда свои чемоданы. А вчера… вчера она выложила пост в Instagram. Фотография с бокалом шампанского на фоне бассейна в комплексе «Лесное Озеро». И подпись: «Нужно уметь отпускать прошлое и открывать сердце для новых, счастливых глав своей жизни».