Роман резко поднялся, его лицо вмиг стало похоже на высеченный из гранита монолит.
— Где полиция? Где Назар Богданович? — резко спросил он.
— Участковый сказал, что без письменного заявления от потерпевшей он не имеет права выламывать дверь, — Тарас в отчаянии сжал кулаки. — Вы же знаете наши законы. «Семейный конфликт». А Иван никого на порог не пускает. Но мы все знаем, какой Мельник, когда выпьет. Это лишь вопрос времени, когда он её покалечит.
Алина почувствовала, как по венам разливается ледяной холод. София пострадала из-за неё. Из-за того, что осмелилась проявить доброту и встать на её защиту.
— Мы едем туда, — сказала Алина, направляясь к пикапу.
— Тебе лучше остаться, — Роман схватил ключи от машины. — Это может быть опасно. Неизвестно, в каком он состоянии.
— Я не останусь. Эта девушка заступилась за меня, когда все молчали. Я не брошу её в беде.
Роман пристально посмотрел на жену, увидел в её глазах непреклонную решимость и коротко кивнул. Тарас запрыгнул в свой старый «Фольксваген», и они двумя машинами помчались к дому Мельников.
Дом Ивана стоял на окраине Ялиновки. Двор выглядел запущенным: покосившийся забор, ржавые детали от трактора в траве, неубранный мусор. В окне мигал тусклый свет, и даже снаружи было слышно грубую пьяную брань и приглушённый женский плач.
Роман вышел из машины и уверенным шагом направился к входной двери. Алина шла следом, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Роман сильно, властно постучал. Голоса внутри мгновенно стихли. Послышались тяжёлые шаги, щёлкнул замок, и дверь открылась.
На пороге стоял Иван Мельник — крепкий, опухший от алкоголя мужчина с налитыми кровью глазами. От него несло дешёвой водкой и агрессией.
— Чего надо? — рявкнул он.
— Мы хотим увидеть Софию, — спокойно, но твёрдо сказал Роман. — Убедиться, что с ней всё в порядке.
— С ней всё прекрасно. И это не ваше дело. Убирайтесь с моего двора.
Иван попытался захлопнуть дверь, но Роман мгновенно подставил ногу в массивном рабочем ботинке, блокируя движение.
— Мы не уйдём, пока не увидим её.
Лицо Мельника потемнело от ярости.
— Ты что, борзый такой? Пришёл в мой дом свои порядки наводить? — Иван вдруг замахнулся кулаком, целясь Роману в лицо.
Но Роман был быстрее и гораздо трезвее. Он легко уклонился от удара и коротким, жёстким хуком слева сбил Ивана с ног. Мельник тяжело грохнулся на деревянный пол коридора, сбивая вешалку с одеждой.
Не теряя ни секунды, Алина проскользнула мимо них вглубь дома.
— София! — позвала она.
Девушка сидела, забившись в угол на кухне. Её лицо было заплаканным, на скуле уже наливался багровый синяк, а руки мелко дрожали.
— Алина… — всхлипнула она.
— Пойдём со мной. Быстро. Тебе нельзя здесь оставаться, — Алина помогла ей подняться, обхватив за плечи.
— Он меня убьёт, если я уйду… — с ужасом прошептала София.
— Не убьёт. Я тебе обещаю.
Когда они вышли на крыльцо, там уже мигали синие проблесковые маячки. Тарас не просто приехал с ними — по дороге он успел позвонить начальнику местной полиции. Назар Богданович, высокий мужчина в форме, как раз выходил из патрульной машины, держа руку на кобуре. Иван Мельник, держась за разбитую челюсть, выскочил на порог.
— Они ворвались в мой дом! — завопил Иван, тыча пальцем в Романа. — Напали на меня! Пакуйте их!
Назар Богданович перевёл суровый взгляд на Софию, которая прижималась к Алине.
— София, это правда? Тебя удерживали здесь силой?
Девушка задыхалась от слёз. Она посмотрела на своего мужа, который прожигал её взглядом, обещая расправу, а потом на Алину, крепко державшую её за руку.
— Он… он запер меня, — едва слышно выдавила София. — И ударил.
Тишина во дворе стала абсолютной. Назар Богданович повернулся к Ивану.
— Значит так, Мельник. Девушка едет с ними. Если ты хоть на шаг приблизишься к хутору Гайдаев, я лично упакую тебя в СИЗО по статье о домашнем насилии и незаконном лишении свободы. Тебе всё ясно?
Иван оскалился, как загнанный зверь, но промолчал.
В ту ночь София спала в старой комнате Алины. В той самой, где на двери была крепкая внутренняя задвижка. Алина помогла ей умыться, дала чистую одежду и заварила успокаивающий травяной чай.
— Ты в безопасности, — снова и снова повторяла она, гладя девушку по волосам. — Здесь он тебя не достанет.
Но последствия их поступка не заставили себя ждать.
Через три дня Роман и Алина проснулись от тревожного ржания. Выбежав наружу, они увидели, что часть крепкой деревянной ограды северного загона была грубо спилена бензопилой. Около двадцати породистых лошадей разбежались по горным склонам.
Роман стоял у разрушенного забора, и его челюсти ходили ходуном от ярости. Это был не случайный вандализм. Это было прямое объявление войны.
Им понадобилось два дня изнурительной работы, сна под открытым небом и десятков километров верхом, чтобы отыскать и вернуть всех лошадей домой. Когда они, грязные и измученные, наконец вернулись на хутор, их встретила заплаканная София.
— Он приезжал, — рыдая, сказала она. — Пока вас не было. Иван. Он стоял под окнами, кричал ужасные вещи. Обещал, что сожжёт здесь всё дотла, если я не вернусь…
Тем вечером Роман достал из сейфа своё зарегистрированное охотничье ружьё. Он молча почистил его, проверил патроны и положил на стол. Алина не сказала ни слова против. Она понимала: добром это не кончится.
Развязка наступила на следующий день.
Алина возилась на кухне, когда услышала рёв моторов. Во двор хутора на большой скорости влетели два старых внедорожника. Из них вывалились шестеро мужчин. Во главе этой стаи стоял Иван Мельник. В их руках виднелись бейсбольные биты и какие-то металлические трубы.
— А ну выходите! — орал Иван. — Отдавайте мою жену, а не то мы тут сейчас всё в щепки разнесём!
Дверь дома открылась. На крыльцо вышел Роман. В его руках было охотничье ружьё, ствол которого смотрел прямо в землю, но поза мужчины не оставляла сомнений: он готов его применить.
Алина встала рядом с ним, держа в руках тяжёлый металлический лом. Её сердце билось где-то в горле, но она не сделала ни шага назад. София с ужасом наблюдала за этим из окна.
— Вы на частной территории, — ледяным тоном сказал Роман. — Первый, кто сделает шаг к дому, получит заряд дроби в ноги. Я не шучу.
— Нас шестеро, а ты один! — скалился Иван, хотя его дружки заметно занервничали, увидев оружие.
— Восемь, — прозвучал голос от ворот.
Во двор въехала патрульная машина полиции, а за ней — микроавтобус пани Елены. Из машин вышли Назар Богданович, Тарас Коваль и ещё несколько мужчин из Ялиновки, вооружённые охотничьими ружьями и просто крепкими дубинками. Община не оставила их на произвол судьбы.
— Бросили арматуру на землю! — скомандовал Назар Богданович, вытаскивая табельное оружие. — Мельник, ты совсем берега попутал?! Вооружённое нападение на чужое жильё? Да я тебя сейчас всех вместе упакую лет на десять!
Иван растерянно оглянулся. Его «дружки» уже потихоньку пятились к машинам, бросая трубы в траву. Никто из них не хотел сесть за решётку из-за чужих семейных разборок. Мельник яростно сплюнул на землю.
— Это ещё не конец, Гайдай. Она моя жена!
— Она свободный человек, подонок, — бросила Алина. — И она больше никогда к тебе не вернётся.
Когда внедорожники нападавших скрылись за перевалом, Назар Богданович подошёл к Роману. Лицо полицейского было мрачным.
— Сегодня мы успели. Но так не может продолжаться вечно. Вы не можете жить в осаде. София должна принять решение: либо она пишет официальное заявление, и мы начинаем уголовное производство, либо ей нужно уезжать из области туда, где он её не найдёт.
Вечером Алина села рядом с Софией на диван. Девушка долго молчала, кутаясь в плед.
— Я не хочу убегать, — наконец тихо, но уверенно сказала она. — Я всю жизнь чего-то боялась. Я напишу заявление. Пусть будет суд. Я хочу, чтобы он ответил за всё.