Маргарита побелела от возмущения.
— Это какой-то абсурд! Мы не можем позволить эмоциям разрушать основы…
— Основы чего? — голос Романа прозвучал как гром, перекрывая шум в церкви.
Он поднялся. Роман редко выступал на публике, но когда он говорил, люди инстинктивно замолкали.
— Основы, которые заставляют женщину быть благодарной за крохи? Которые требуют от неё молчать, даже когда ей ломают жизнь? Это не основы. Это кандалы.
— Роман, это женские дела, — попытался вмешаться кто-то из мужчин.
— Это дело любого, у кого есть хоть капля совести! — резко отрубил Роман. — Моя жена защитила себя. Она сказала правду, от которой вам всем стало неудобно. И вместо того чтобы задуматься о собственной жизни, вы пытаетесь затравить её. Если это и есть ваша община — община, построенная на страхе и зависти, — то нам с вами не по пути.
Он взял Алину за руку.
— Пойдём.
— Если вы сейчас уйдёте, вы докажете, что не уважаете наши ценности! — истерично крикнула Маргарита.
Роман остановился на пороге и бросил через плечо:
— Я уважаю людей, Маргарита. А не пустые слова, которыми вы прикрываете свою злобу.
Они вышли в прохладную горную ночь. Алина глубоко вдохнула свежий воздух, пытаясь успокоить сердце. Вдруг позади послышались шаги. За ними вышла пани Елена. Потом Тарас Коваль. Потом София Мельник, несмотря на злобные взгляды своего мужа, и ещё с десяток человек. Не весь город. Даже не половина. Но их было достаточно, чтобы понять: стена изоляции рухнула.
— Мы теперь будем белыми воронами, да? — спросила Алина по дороге домой, прислонившись к плечу мужа.
— Наверное. Кто-то нам этого никогда не простит.
— Я смогу с этим жить.
— Я тоже.
На следующее утро за завтраком Алина была решительна как никогда.
— Если мы действительно расширяем бизнес и начинаем продавать породистых лошадей на всю страну, нам нужно официальное название. Мы должны заявить о себе так, чтобы нас не могли игнорировать.
— Что предлагаешь? «Конный двор Гайдая»? — с улыбкой спросил Роман.
— Нет. Мы партнёры. А значит, название должно быть общим. Как насчёт… «Конный завод Ткач и Гайдай»? Моя девичья фамилия и твоя.
Роман медленно кивнул, пробуя слова на вкус.
— Ткач и Гайдай. Мне нравится. Звучит надёжно. Это показывает, что это наше общее детище.
Они провели весь вечер, рисуя схемы новых конюшен и просчитывая бюджет. Это было так естественно и так правильно — планировать свою жизнь, не оглядываясь на чужие сплетни.
Но реальный мир не собирался оставлять их в покое. Через три дня после церковного собрания на хутор снова примчался Тарас Коваль. Его конь был в мыле, а лицо парня — белым от ужаса.
— Роман! Алина! — закричал он ещё со двора. — Это София! София Мельник!
Алина выбежала на крыльцо, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Что с ней?
— Её муж… Иван узнал, что она поддержала тебя в церкви. Он просто слетел с катушек. Избил её и запер в доме. Моя сестра слышала, как она плачет и кричит через окно!