На какое-то мгновение вопрос повис в воздухе. Елена ничего не ответила. Он прозвучал так неожиданно, что её отлаженный годами внутренний механизм защиты дал сбой. Барс сидел у её ног невозмутимо, словно высеченный из камня, его поза была напряжённой и предельно внимательной. Вокруг них бистро снова погрузилось в ту самую вязкую, неестественную тишину. Посетители, которые ещё минуту назад перешёптывались или делали вид, что рассматривают меню, теперь открыто таращились на странную сцену у кассы.
Елена заставила себя двигаться. Усилием воли она заставила свои руки потянуться к кофейнику, делая вид, будто не произошло абсолютно ничего необычного. Она налила кофе клиенту в двух стульях от ветерана, вытерла и без того идеально чистую столешницу небольшим полотенцем и попыталась проигнорировать физически ощутимую тяжесть взгляда овчарки. Но когда она наконец решилась снова посмотреть на Максима, у неё в груди неприятно похолодело.
Он не смотрел на свою собаку. Он смотрел на неё. Внимательно, сосредоточенно, пронизывающе. Так смотрят люди, которых учили «читать» других так же легко, как топографические карты перед выходом на задание.
— Кажется, нет, — ответила Елена. Её голос звучал ровно, каждое слово было под контролем. Она едва заметно пожала плечами, будто эта ситуация не имела для неё никакого значения. — Хотя я работаю здесь уже очень давно. Через нас проезжают тысячи людей. Возможно, вы когда-то останавливались здесь на кофе.
Это был логичный ответ. Обычный. Но ветеран не ответил сразу. Вместо этого он продолжал изучать её движения. Он смотрел, как она потянулась за стопкой чистых тарелок у кассового аппарата. Её фигура была идеально сбалансированной, шаги — выверенными, без лишней суеты. Даже то, как она слегка разворачивала плечи, чтобы постоянно держать в поле зрения весь зал и входную дверь, выглядело как доведённый до автоматизма навык.
Барс тоже не сдвинулся с места. Немецкая овчарка сидела, навострив уши, и не сводила глаз с Елены, будто ждала команды, которую никто так и не отдал.
Максим чуть наклонился и положил свою широкую, мозолистую руку на тактическую шлейку пса.
— Барс, — тихо произнёс он.
Это была очень тонкая команда, едва уловимый сигнал, который кинологи используют, чтобы переключить внимание собаки или сбить её фокус. Но Барс не отвернулся. Пёс просто продолжал сидеть перед Еленой, будто его инстинкты подсказывали ему что-то гораздо более важное, чем стандартные приказы.
Елена продолжала делать вид, что ничего не замечает. Она взяла свой маленький блокнот и спросила ветерана, что он хочет на завтрак. Её рука даже не дрогнула, когда она записывала заказ. Яичница из трёх яиц, чёрный подсушенный хлеб, чёрный кофе без сахара. Простая еда. Такую заказывают люди, которые привыкли есть быстро и не привлекать к себе внимания.
Когда она развернулась и пошла к кухонному окну, чтобы передать заказ повару, то почувствовала спиной, как собака едва заметно шевельнулась. Не агрессивно. Никакой угрозы. Она просто провожала её взглядом — так же, как разведчик отслеживает движение на незнакомой местности. От этого чрезмерного внимания внизу живота у Елены завязался тугой узел тревоги. Прошли годы с тех пор, как кто-то — или что-то — смотрел на неё так. Годы с тех пор, как кто-то изучал её лицо, будто пытаясь узнать призрак, в реальность которого трудно поверить.
Когда она вернулась к стойке через несколько минут, ветеран всё ещё внимательно наблюдал за ней. В его взгляде не было ни грубости, ни подозрения, только глубокое любопытство. Казалось, разрозненные кусочки какого-то сложного пазла прямо сейчас становились на свои места в его голове.
— Вы сказали, что работаете здесь давно, — произнёс он после паузы, медленно помешивая чёрный кофе. — Наверное, по утрам здесь бывает настоящий ад.
Его голос звучал как обычная светская беседа, но сам вопрос казался слишком уж намеренным.
Елена коротко кивнула.
— Почти каждый день, — ответила она. — Дальнобойщики, строительные бригады, постоянные клиенты. Одни и те же лица каждую неделю.
Она снова провела тряпкой по чистому участку стойки.
Максим задумчиво кивнул, быстро взглянул на своего пса и снова перевёл взгляд на женщину.
— А где-то ещё работали до этого? — вдруг спросил он.
Елена замешкалась на долю секунды. Для большинства людей в этом зале эта пауза была бы совершенно незаметной, но не для ветерана.
— Нет, — ответила она. — Только здесь.