Военный, борясь с темнотой, застилавшей ему глаза, попытался подняться, чтобы защитить её. Но тело окончательно предало его, и он бессильно рухнул на холодный бетон.
Перед глазами Оксаны всё поплыло. Ещё один глухой удар пришёлся в область плеча. Адреналин пытался маскировать боль, но девушка уже потеряла счёт ударам. Её ладони стали липкими, держаться на ногах становилось всё труднее.
— Помогите! — крикнула она из последних сил, её голос сорвался. — Полицию! Кто-нибудь!
Люди вокруг, казалось, вросли в асфальт. Кто-то просто застыл, кто-то достал телефон, чтобы снимать, парализованный страхом и шоком. И вдруг пространство прорезал громкий юношеский голос.
— А ну отошли от неё, мрази! — закричал молодой парень, бросаясь в их сторону. Это был обычный студент, но его решимость изменила ход событий.
Нападавшие, не ожидавшие лишнего внимания и шума, переглянулись. Поняв, что сейчас здесь соберётся толпа, они резко развернулись и растворились в темноте ближайших дворов.
Как только опасность миновала, силы мгновенно покинули Оксану. Она упала на колени рядом с военным. Парень лежал неподвижно, его глаза закатились. Собрав остатки воли в кулак, Оксана прижала свои дрожащие руки к его ране, пытаясь не дать крови уходить, несмотря на то что её собственное тело горело огнём.
— Я держу… — прошептала она, чувствуя, как мир вокруг начинает вращаться. — Только не сдавайся. Держись.
Где-то вдали раздался такой знакомый вой сирен, стремительно приближавшийся. Чьи-то руки осторожно легли ей на плечи. Это был другой водитель, который просто остановился рядом. Кто-то перехватил её руки, продолжая давить на рану солдата.
— Вы сильно ранены, — сказал чей-то голос, который казался Оксане приглушённым, словно из-под воды. — Скорая уже здесь.
Она почувствовала, как её осторожно укладывают на асфальт. Кто-то поддерживал её голову, умоляя не закрывать глаза. Оксана посмотрела на ночное киевское небо. Звёзды слились в яркие полосы, а потом всё поглотила абсолютная тьма.
Первое, что почувствовала Оксана, когда её сознание начало всплывать из чёрной бездны, — это липкое тепло на собственном теле. Её руки неконтролируемо дрожали, конечности налились свинцом, но разум отчаянно цеплялся за реальность. Она мысленно повторяла как мантру: «Только не умирай. Не сейчас».
Но она волновалась не за себя. Её парализующий страх был исключительно за парня в военной форме. Она заставила себя открыть глаза. Картинка перед ней складывалась из хаотичных вспышек. Вспышка: красные проблесковые маячки бьют по глазам. Вспышка: чьи-то громкие команды. Вспышка: резкий запах спирта и медицинских препаратов.
Оксана уже была в салоне реанимобиля. Кислородная маска плотно прилегала к лицу. Над ней склонился коллега-фельдшер, ритмично повторяя её имя.
— Оксана, Оксана, слышишь меня? Будь с нами. Мы уже подъезжаем.
Она хотела спросить только одно: «Что с военным? Он жив?». Но в горле пересохло так, что оно казалось наполненным битым стеклом. Вместо слов с её губ сорвался лишь тихий, болезненный стон, прежде чем темнота снова забрала её к себе.
Блок 2
Тем временем на месте нападения воцарился управляемый хаос, знакомый каждому патрульному. Полиция быстро натянула ограничительную ленту, отгородив часть парковки. Следственно-оперативная группа опрашивала свидетелей, которые всё ещё дрожали от пережитого шока. Администратор супермаркета уже передавал оперативникам записи с камер наружного видеонаблюдения.
Большинство прохожих разошлись, едва услышав сирены, но тот самый студент, который своим криком спугнул нападавших, остался. Его звали Назар, он учился на третьем курсе КПИ. Парень стоял под моросящим дождём, нервно сжимая рюкзак, и рассказывал полицейским всё, что видел.
— Она просто закрыла его собой, понимаете? — широко раскрытыми глазами смотрел Назар на офицера. — Она даже не колебалась. Бросилась наперерез удару, будто у неё было девять жизней.
В другой карете скорой, которая с воем мчалась ночным Киевом в Больницу скорой медицинской помощи, сержант Артём Гончар балансировал на грани сознания. Его пальцы намертво вцепились в окровавленную флисовую куртку с шевроном экстренной медицины, принадлежавшую Оксане. У него были сломаны рёбра и серьёзные внутренние повреждения, но благодаря тому, что девушка вовремя затампонировала рану и создала жёсткое давление, его жизненные показатели начали стабилизироваться.
Один из фельдшеров, смывая чужую кровь со своих перчаток, тихо сказал водителю:
— Если бы наша Оксана не вмешалась и не пережала сосуды, мы бы его не довезли. Вообще без вариантов.
В приёмном отделении БСМП Оксану сразу повезли в красную зону. Для медиков нет ничего страшнее, чем спасать кого-то из своих. Её травмы оказались куда серьёзнее, чем казалось на первый взгляд в темноте улицы. Она получила несколько тяжёлых ударов: в спину, плечо и бок, а также глубокую рану на руке, которой пыталась заблокировать лезвие.
Один взгляд на мониторы — и становилось ясно: у неё был частичный пневмоторакс из-за повреждения лёгкого рёбрами. Чудом нападавшие не задели ни одной магистральной артерии. Бригада хирургов работала несколько часов подряд, сражаясь за её жизнь. Они остановили внутреннее кровотечение, стабилизировали дыхание и наложили десятки швов.
Оксане понадобилось переливание крови, после чего её перевели в реанимацию. Её состояние оставалось стабильным, но тяжёлым. Когда за окнами больницы начало светать, окрашивая серые киевские тучи в бледно-розовый цвет, Артём приходил в себя в соседней палате интенсивной терапии. Преодолевая боль, сковывавшую грудную клетку, он снова и снова задавал медсёстрам только один вопрос.
— Та девушка… медик… — хрипел он, хватая воздух. — Она жива?
Ответа для него пока ни у кого не было. Тем временем в полицейском участке следователи уже устанавливали личности нападавших. Благодаря чётким записям с камер и показаниям Назара ориентировка разлетелась по всем патрулям города. Это были не случайные уличные грабители, а члены местной криминальной группировки, которая «крышевала» теневые схемы на левом берегу.
Артём стал их целью не просто так. Несколько недель назад, находясь в отпуске после госпиталя, он случайно вывел этих дельцов на чистую воду, когда те воровали дорогую тактическую медицину и дроны, передававшиеся волонтёрами для его батальона. Сержант не стал молчать и передал информацию куда следует. Месть бандитов была быстрой и подлой — они выследили его, когда он был без оружия и ещё не до конца восстановился после фронтовых травм. Но они не учли одного фактора: на их пути оказалась Оксана.
Тем же утром мама Оксаны, Мария, получила звонок, от которого останавливается сердце у каждой матери.
— Ваша дочь в больнице. Она жива, операция только что завершилась, — прозвучал сухой, но сочувственный голос врача.
Мария выронила телефон из рук, чувствуя, как подкашиваются ноги. Её муж, Александр, мгновенно подхватил трубку, его голос дрожал, когда он требовал подробностей:
— В какой она больнице?! Что с ней случилось?!
Меньше чем через час они уже мерили шагами стерильный коридор возле отделения реанимации. Казалось, время остановилось. Наконец к ним вышел хирург — измождённый, с серым от усталости лицом, но со спокойным взглядом.
— Она стабильна, — сразу сказал он, не тратя время на лишнее. — Потеряла много крови, но мы избежали необратимых последствий. Внутренние органы функционируют нормально. Ваша дочь родилась в рубашке. И она невероятно мужественный человек.
Мария прижала ладони к лицу, пытаясь сдержать глухие рыдания, слёзы градом катились по её щекам.
— Когда мы сможем её увидеть? — глухо спросил отец.
— Как только она придёт в себя и мы отключим часть аппаратуры, — ответил врач.