Я сделал глубокий вдох. Ледяным тоном, который слышали все мои враги перед тем, как исчезнуть навсегда, я произнёс в пустоту экрана:
— Я тебя услышал, сынок. Жди.
Я поднял глаза на своих людей. Они уже ждали команды. Их глаза пылали той же яростью, что выжигала меня изнутри, но это была ярость высшей пробы — контролируемая, профессиональная.
Я медленно встал из-за стола, педантично поправил пиджак и сказал тихо, но так, чтобы услышал каждый:
— Работаем чисто. Без лишнего шума. Гражданских не калечить. Цель: пятый этаж. Пентхаус. Полная зачистка угрозы.
За долю секунды тридцать мужчин абсолютно синхронно поднялись со своих мест. Это движение было настолько мощным и слаженным, что официант, который как раз стоял у стены, побледнел и от ужаса уронил поднос с хрусталём. Осколки разлетелись по полу, но на этот звон никто даже не повёл глазом.
Мы вышли из банкетного зала плотной, монолитной группой. Сразу направились к широкой мраморной лестнице, игнорируя лифты. Лифт — это всегда тактическая ловушка, слепая зона. А лестница даёт пространство для манёвра.
В холле к нам бросился администратор отеля — худенький парень в тесноватом брендовом костюме. Он что-то лепетал, пытаясь перегородить нам путь своим телом:
— Господа… подождите… там закрытое мероприятие! Полная приватность…
Один из моих майоров даже не остановился. Он просто положил широкую ладонь парню на грудь и с такой силой отодвинул его в сторону, что бедняга отлетел прямо к стойке ресепшена. Он мгновенно замолчал, осознав, что сейчас самое безопасное для него — стать невидимкой.
Мы поднимались молча. Лишь глухой, ритмичный стук дорогих туфель по мягкому ковровому покрытию нарушал зловещую тишину коридоров. С каждым пролётом музыка становилась всё громче. Вскоре я уже отчётливо различал пьяные крики и истерический женский визг, пробивавшийся сквозь двойные дубовые двери пентхауса.
На лестничной площадке, прямо перед входом в номер, дежурили двое амбалов. Классические охранники: чёрные костюмы, габариты тяжелоатлетов, витые провода раций за ушами. Это были спецы из частной охранной фирмы. Увидев толпу суровых мужчин, приближавшихся к ним, они мгновенно напряглись. Выставили руки вперёд, пытаясь изобразить стену.
Один из них, пошире в плечах, шагнул навстречу и грубо рявкнул:
— Стоять! Частная вечеринка. Вход только по спискам. А ну развернулись и свалили отсюда, деды, пока целы! А то сейчас спустим вас с лестницы…
Вороненко, который шёл справа от меня, даже не замедлил шаг. Я едва заметно кивнул ему, давая разрешение на жёсткую нейтрализацию.
Ворон сделал неуловимое, молниеносное движение корпусом. Первый охранник вдруг захрипел, согнулся пополам от точечного, сокрушительного удара в солнечное сплетение, а через миг уже лежал лицом в паркет, задыхаясь и не понимая, как его тело отказалось ему подчиняться.
Второй амбал инстинктивно дёрнулся, пытаясь достать оружие из кобуры скрытого ношения. Но он был слишком медленным для нас. Двое моих капитанов оказались рядом с ним словно из воздуха. Серия коротких, профессиональных ударов по болевым точкам — и сознание охранника погасло быстрее, чем его пальцы успели коснуться рукояти пистолета.
Мы молча переступили через тела тех, кто ещё минуту назад считал себя хозяевами положения.
Я остановился перед массивной дверью пентхауса. Именно там, за этим куском дерева и металла, решалась судьба моей Катруси и честь всего моего рода. Я взглянул на электронный замок и кивнул нашему техническому специалисту. Офицер достал из внутреннего кармана компактное устройство и приложил его к панели.
Три секунды ожидания. Замок жалобно пискнул, и зелёный огонёк сообщил, что барьер уничтожен. Путь открыт.
Я толкнул тяжёлую створку двери, и мы сделали шаг вперёд, погружаясь в самое сердце разврата и абсолютной безнаказанности.