В среду утром я открыла глаза ровно в шесть. На какие-то три жалкие, благословенные секунды мой мозг отказался загружать вчерашние воспоминания, и я почувствовала свой привычный утренний покой. А потом реальность обрушилась на меня многотонной бетонной плитой. Вся моя жизнь, мой уют, мой брак — все это было безупречно выстроенной иллюзией.
Олег сейчас, наверное, сладко потягивается в своей новой, пахнущей свежим ремонтом съемной квартире на Печерске, обнимая молодую любовницу, и мысленно просчитывает, как максимально выгодно и «без скандалов» бросить меня после рождественских каникул. А я, по его блестящему плану, должна была бы сейчас пить утренний кофе на террасе отеля с видом на Босфор. По всем медицинским и психологическим стандартам меня должно было бы раздавить горе. Я должна была бы лежать под одеялом, смотреть в потолок и захлебываться слезами отчаяния. Но вместо слез я чувствовала невероятную, кристально чистую ясность ума.
Я заварила себе двойной эспрессо и открыла рабочую почту. Трое столичных адвокатов уже ответили на мои ночные запросы. Все они почуяли запах больших денег и были готовы встретиться со мной уже на этой неделе. А приемная Илоны Гайдук — той самой «железной леди» юриспруденции — сообщила, что у нее неожиданно отменилась длительная встреча, и она сможет принять меня в пятницу в пятнадцать ноль-ноль. Идеальное стечение обстоятельств.
Я быстро подтвердила все слоты. Виктор Савицкий из адвокатского бюро «Савицкий и партнеры» — четверг, девять утра. Людмила Петровна из авторитетной фирмы «Юридический Альянс» — четверг, час дня. И главный босс, Илона Гайдук — в пятницу.
Только после этого я взяла в руки телефон и набрала сообщение своему благоверному: «Прости, вчера настолько вымоталась на выставке, что просто отключилась, как только добралась до кровати в номере. Стамбул прекрасен, встречи с подрядчиками очень продуктивные. Тоже страшно скучаю. Увидимся завтра вечером, вылетаю после обеда».
Его ответ прилетел меньше чем через тридцать секунд. Очевидно, телефон всегда под рукой.
«Ничего страшного, моя пчелка», — написал мой муж. — «Очень рад, что поездка проходит успешно и бизнес растет. Не могу дождаться, когда ты вернешься домой. Люблю тебя».
«Моя пчелка». Уровень его цинизма был настолько высок, что вызывал у меня почти извращенное профессиональное восхищение. Всю среду я провела дома, не вылезая из пижамы. К счастью, у меня были запланированы только три онлайн-встречи с клиентами в Zoom, где я могла включить камеру по пояс, надев пиджак поверх домашней футболки.
А в перерывах между звонками я, как студентка перед экзаменом, тщательно изучала Семейный кодекс Украины. Я перечитывала форумы, гуглила судебную практику Верховного Суда по разделу совместного имущества супругов. Я читала о том, что бывает, когда один из партнеров тайно спускает семейный бюджет на собственные нужды.
И оказалось, что закон полностью на моей стороне! Согласно нашим реалиям, имущество делится пополам. Но есть магическая статья 70 Семейного кодекса. Она содержит один прекрасный нюанс: суд может отступить от принципа равенства долей, если кто-то из супругов тратил имущество во вред интересам семьи. А содержание любовницы, финансирование ее развлечений и покупка ей дорогих подарков — это прямой, доказанный ущерб нашему семейному бюджету. Украинские судьи крайне негативно относятся к таким «меценатам».
Олег совершил все возможные ошибки, которые только могла придумать человек с высшим образованием. Он использовал общие кредитные средства для своего романа. Он оставил гигантский, легко отслеживаемый цифровой след в банковских выписках. Он письменно признался в своих намерениях другу. К вечеру среды мое досье разрослось. Я сохранила эти данные и распечатала два физических экземпляра. Один положила в элегантную кожаную папку для визитов к адвокатам. Другой спрятала в сейф в своем офисе.
В четверг утром я проснулась в пять. Первая консультация была назначена на девять. Я оделась так, будто шла защищать диссертацию или подписывать контракт на миллион: идеально скроенный угольно-черный брючный костюм, белоснежная шелковая блуза, нитка настоящего жемчуга. Этот образ транслировал четкое, недвусмысленное сообщение: «Я — владелица крупного бизнеса, со мной нужно считаться», а не «Я — несчастная обманутая жена, которая ищет плечо, чтобы поплакать».
Офис Виктора Савицкого находился в одном из самых дорогих бизнес-центров Печерска. По иронии судьбы, это было буквально в двух кварталах от того самого ЖК «Печерский Каскад», где Олег свил свое новое любовное гнездышко. Помещение адвоката утопало в темном стекле, хроме и минимализме — все кричало об очень высоких почасовых ставках.
Сам Виктор оказался мужчиной лет пятидесяти, в костюме ручной работы и с пронизывающим взглядом. Его заученная профессиональная улыбка выглядела так, будто он тренировал ее перед зеркалом годами.
— Пані Катерино, — начал он, жестом приглашая меня сесть в глубокое кресло. — Мои помощники передали, что у вас очень деликатная и срочная ситуация.
— Деликатная — это еще очень мягко сказано, Виктор, — ответила я и спокойным, плавным жестом положила на его идеально чистый стол свою объемную папку с компроматом.
Его брови слегка поползли вверх, когда он открыл первую страницу. Потом они поднялись еще выше. А к концу документа, когда он дошел до чека из Tiffany, они вообще затерялись где-то под линией роста волос.
— Это… впечатляюще подробно, — констатировал он, откладывая бумаги.
— Я владелица ивент-агентства. Организация хаоса и внимание к мельчайшим деталям — это мой профиль и мой хлеб, — сухо ответила я.
— Оно и видно. Знаете, за более чем двадцать лет практики в семейном праве я видел разное. Но еще никогда не видел дела, которое было бы настолько безупречно задокументировано самим клиентом еще до первой базовой консультации. Для вас это просто джекпот. А вот для вашего мужа… это катастрофа. С такими доказательствами мы легко обоснуем отступление от равных долей и заставим его компенсировать все эти траты на другую женщину. Судьи этого не любят. Он вернет вам эти деньги из своей половины имущества.
Моей следующей остановкой была Людмила Петровна из компании «Юридический Альянс». Ее кабинет был скромнее, но атмосфера там была гораздо тяжелее, почти гнетущей. Людмила Петровна — миниатюрная женщина за шестьдесят, которая внешне смахивает на добрую учительницу младших классов, но глаза у нее смотрели на мир, как дула двух снайперских винтовок.
Она проглотила мое досье с молниеносной скоростью, делая какие-то пометки карандашом. Дочитав, она сняла очки и посмотрела мне прямо в глаза.
— Скажите честно, Екатерина. Вы хотите сделать ему больно, или вы хотите выиграть?
— А разве одно исключает другое? — прищурилась я.
— Делать больно — это эмоции. Это приятно в моменте, можно устроить публичный скандал, но часто это невыгодно финансово, потому что процессы тянутся годами. Выиграть — это значит забрать все, что принадлежит вам, и выйти из этой игры с гордо поднятой головой.
— Я хочу выиграть, — твердо ответила я, не моргнув. — Но если в процессе моей абсолютной победы ему станет невыносимо больно и его репутация пошатнется, я не буду возражать.
Людмила Петровна хищно улыбнулась. Ее улыбка слегка пугала.
— Отличный ответ. Вы мне нравитесь. Такие мужчины, как ваш, — успешные, избалованные вниманием врачи с синдромом Бога — свято верят, что они самые умные в любой комнате. Из-за этого они всегда, без исключений, совершают глупые ошибки. И вы эти ошибки блестяще задокументировали.
Около двух часов дня мне нужно было сделать еще один жизненно важный шаг: посетить банк. Я зашла в отделение «Премиум Капитал Банка», где мы обслуживались как VIP-клиенты много лет. Ко мне сразу вышла Оксана, наш неизменный персональный менеджер.
— Екатерина, рады вас видеть! Чем могу помочь сегодня? Кофе, чай?
— Оксана, нет, спасибо. Мне нужно срочно, без лишнего шума пересмотреть структуру всех наших семейных счетов. Меня серьезно беспокоит финансовая безопасность.
Следующие сорок пять минут я допрашивала ее о лимитах, правилах снятия крупных сумм наличными и возможностях экстренной блокировки карт. Оказалось, что реальной, мгновенной защиты от того, что один из партнеров просто снимет все общие деньги в ноль, юридически не существует. Олег теоретически мог обнулить наши сбережения хоть завтра утром.
— Ваша финансовая безопасность — это приоритет, — сказала Оксана, глядя на меня с пониманием женщины, которая видела распад десятков богатых семей. — Самый безопасный вариант — открыть отдельный счет исключительно на ваше имя.
Я не стала переводить общие деньги прямо сейчас. Любое резкое движение сразу вызвало бы у Олега подозрения, ему бы пришло уведомление. Но я сделала другое, гораздо более мудрое. Я открыла новый, абсолютно чистый корпоративный счет для своего агентства «Эстетика событий», оформленный исключительно на меня, и перевела все свои будущие рабочие контракты туда. Счет, о существовании которого Олег Захарчук никогда в жизни не узнает.
В 15:45, согласно моей тщательно продуманной фальшивой легенде, мой самолет из Стамбула должен был приземлиться на взлетную полосу «Борисполя».
Я села в машину, выехала на Бориспольскую трассу, проехала несколько километров, остановилась на обочине у лесополосы и в 16:15 отправила мужу сообщение.
«Только что сели. Жду багаж и сразу вызываю такси домой. Еле на ногах держусь!»
«Супер, солнышко», — отписал он. — «Я уже выехал из клиники, буду дома к шести. Хочешь, закажу что-нибудь вкусное на ужин, чтобы ты не готовила?»
«Было бы просто чудесно».
«Паназиатская кухня из «Восточной Жемчужины», как ты любишь?»
«Идеально. Целую».
Только посмотрите на нас! Безупречная, любящая пара, которая с заботой планирует совместный семейный ужин после разлуки. Это выглядело бы невероятно мило и трогательно, если бы не было такой гнилой, жалкой фальшивкой.
Я развернулась через сплошную и поехала домой, имитируя дорогу из аэропорта. Я припарковалась у нашего дома в «Лесной Симфонии» в 17:20. Завтра, в пятницу, в пятнадцать часов меня ждет главная юридическая баталия — встреча с той самой Илоной Гайдук. А ровно через месяц, в середине декабря, состоится тот самый масштабный благотворительный гала-вечер его клиники. Олег распланировал свою жизнь так идеально.
Что ж, Олег, у меня для тебя очень плохие новости. Я режиссер получше тебя.