Валентина Викторовна разговаривала с детьми в гостиной. Руслана и Ярослав стояли в коридоре, прислушиваясь к каждому звуку. Софийка держалась стойко. На провокационные вопросы вроде: «Заходит ли эта женщина в спальню вашего папы?» она уверенно отвечала: «Нет, у неё своя комната с замком, а вы задаёте глупые вопросы».
Матвей был растерян и отвечал очень тихо, пугаясь сурового тона чужой тёти. Но когда очередь дошла до маленькой Даринки, девочка просто расплакалась. Чужая женщина, резкий голос, непонятные вопросы — всё это спровоцировало панику. Малышка тянула ручки в сторону коридора и звала: «Мама Руся, забери меня!».
Сердце Русланы разрывалось на части, но она не имела права войти в комнату. Ярослав стоял рядом, стиснув зубы так, что на скулах играли желваки, до боли сжимая кулаки от собственного бессилия.
Наконец проверка закончилась. Чиновница осмотрела чистую кухню, полный холодильник и аккуратно застеленные детские кровати.
— Физически дети ухожены, здесь претензий нет, — констатировала она, делая записи в бланке. — Но моральная ситуация остаётся неприемлемой для общины.
— И что это значит? — глухо спросил Ярослав.
— Это значит, что госпожа Бойко должна в течение сорока восьми часов покинуть ваш дом. Если во время повторного визита она будет здесь, я начну процедуру временного изъятия детей. Их переведут в центр социально-психологической реабилитации, пока суд не решит вопрос опеки.
Земля поплыла из-под ног Русланы. Она схватилась за косяк, чтобы не упасть.
— Вы не имеете права этого делать! — Ярослав угрожающе надвинулся на женщину. — Это моя семья!
— Имею право, Ярослав. Сигнал поступил от уважаемых членов общины, в том числе от вашего старосты. Это официальная процедура.
— Тогда я женюсь на ней! — выпалил Ярослав. — Хоть сегодня.
Чиновница покачала головой с лёгкой иронией.
— Слишком поздно. Факт ненадлежащего совместного проживания зафиксирован. Даже быстрый брак сейчас будет выглядеть как попытка обмануть органы опеки. Сорок восемь часов, госпожа Бойко. Всего доброго.
Они уехали, оставив после себя мёртвую тишину. Софийка выбежала из комнаты и крепко обхватила Руслану за талию.
— Вы не уедете! Вы же обещали! — кричала девочка сквозь слёзы.
Тот вечер стал самым чёрным в их жизни. Когда дети уснули, Руслана достала свою старую дорожную сумку и начала складывать вещи. Ярослав нашёл её в комнате. Он стоял в дверях, глядя на её сгорбленную спину.
— Что ты делаешь? — его голос дрожал.
— Спасаю ваших детей.
— Тем, что бросаешь их?
— Тем, что не позволяю забрать их в детдом! — она резко обернулась, и по её щекам покатились горячие слёзы. — Если я уеду, у них не будет ни единого основания трогать вашу семью.
Ярослав пересёк комнату двумя шагами и перехватил её руки.
— А если ты останешься, мы будем бороться. Мы наймём адвокатов, мы пойдём в суд…
— А если мы проиграем? — Руслана посмотрела ему в глаза. — Ваши дети окажутся в казённых стенах из-за моего эгоизма. Вы самый добрый человек из всех, кого я встречала. Позвольте мне сделать эту единственную правильную вещь.
Она попыталась вырвать руки, но он держал крепко.
— Я люблю тебя, — сказал Ярослав. Слова прозвучали резко, отчаянно, словно он сам только что это осознал. — Я не знаю, в какой именно момент это случилось, но я люблю тебя. И мои дети любят тебя. Ты больше не просто помощница. Ты наша.
Руслана задохнулась от этих слов. Её слёзы полились с новой силой.
— Именно поэтому я должна уйти. Потому что я тоже вас люблю. Всех вас. Слишком сильно, чтобы позволить вам потерять друг друга.
Она мягко, но решительно высвободила свои ладони и продолжила собирать вещи.
За час до рассвета Руслана тихо вышла из своей комнаты. Она попрощалась с детьми ещё вечером, когда они засыпали, хотя они и не знали, что это было навсегда. Она уже почти дошла до входной двери, когда услышала скрип половиц.
На лестнице стояла Софийка в своей длинной ночной рубашке. Её глаза были огромными от ужаса.
— Вы уезжаете.
— Я должна, солнышко.
— Но вы обещали защищать нас! — голос девочки сорвался на крик, который разорвал утреннюю тишину.
Через мгновение на лестнице появился сонный Матвей, а за ним, протирая глаза, вышел Ярослав с Даринкой на руках. Все трое детей бросились к Руслане, вцепившись в её пальто так, словно она была их единственным спасательным кругом.
— Не уходи, мама Руся! — рыдала Даринка.
Ярослав стоял и смотрел, как сердца его детей разбиваются во второй раз.
— Должен быть другой выход, — прошептал он.
Руслана посмотрела на этих четырёх людей, которые стали её единственной вселенной. На семью, о которой она даже не мечтала.
— Он есть, — тихо сказала она, выпуская ручку сумки. — Мы будем бороться.
Ярослав добился созыва открытого заседания сельсовета тем же утром в воскресенье. В актовом зале местной школы собралось чуть ли не всё село. Одни пришли поддержать, другие — просто посмотреть на скандал. В первом ряду сидели представительница Службы Валентина Викторовна и староста Ковальчук.