На следующее утро Богдан Николаевич подошёл ко мне сразу после завтрака. На его морщинистом лице играла такая медовая, липкая и до тошноты фальшивая улыбка, что мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не оттолкнуть его.
— Андрей, сынок мой… Ты такой страшно бледный сегодня, на тебе лица нет. Мы тут посоветовались вечером с Алиночкой и решили, что тебе категорически не стоит тратить свои последние, драгоценные силы на хождение по кабинетам нотариусов и страховщиков. Может, ты просто подпишешь несколько стандартных бумаг? — ласково и сочувственно спросил он, протягивая мне толстую стопку свежераспечатанных листов. — Это просто генеральная доверенность на представление твоих финансовых интересов перед европейской страховой компанией. Чтобы мы с Алиной могли снять с тебя это бюрократическое бремя и сами всё оформить. Отдыхай, сынок.
Я взял эти документы, филигранно изобразив, что мои руки невероятно слабы и мелко дрожат от прогрессирующей болезни. Взгляд опытного сапёра молниеносно просканировал густой юридический текст. Это была не просто доверенность. Это было мастерски завуалированное, безотзывное согласие на распоряжение моими будущими страховыми выплатами в пользу третьих лиц. Тесть действительно собирался взять огромные деньги у местных криминальных авторитетов под бешеные проценты, используя мой полис как железобетонный залог.
— Конечно, Богдан Николаевич. Всё, что хоть как-то поможет и снимет бремя с моей любимой Алины, — покорно, едва слышно прохрипел я, глядя прямо в его лживые глаза, и поставил на бланках свою слабую, кривую подпись. Тесть убрал бумаги в папку и радостно потёр руки. Он и не подозревал, что в ту минуту собственноручно только что подписал себе приговор и оформил на себя тяжкое уголовное преступление — финансовое мошенничество в особо крупных размерах.
Чтобы идеально поддерживать иллюзию своего скорого и неотвратимого угасания, следующие несколько недель я мастерски играл роль безнадёжно больного, который тает на глазах. Каждое утро я одевался с показной слабостью и якобы ехал в центральную столичную клинику на многочасовые, изнурительные медицинские процедуры. На самом деле я садился в вызванное такси и ехал в свои тайные, элитные апартаменты на Оболонской набережной. Эту огромную квартиру с дизайнерским ремонтом я купил за криптовалюту ещё до начала войны и предусмотрительно оформил так, что жена о ней даже не подозревала.
Эта светлая квартира была моим настоящим островком безопасности и моим командным пунктом. Здесь я мог свободно дышать. Скиф радостно бегал по просторным комнатам, цокая когтями по дорогому ламинату, а я заваривал элитный свежеобжаренный кофе, садился в глубокое кожаное кресло и часами смотрел через панорамные окна на величественный, спокойный Днепр. Здесь, в тишине, я разрабатывал каждую деталь своего плана контрнаступления. Пока моя жена мечтала о моих посмертных миллионах и планировала поездку в Милан за счёт моей страховки, я уже жил той роскошной и свободной жизнью, к которой она так стремилась, но которой она теперь никогда не увидит.
Прошло ещё несколько напряжённых дней. Я наблюдал за их суетой и понял, что настало идеальное время переходить к активной, беспощадной фазе моего плана. Их жадность была безграничной, но я хотел увидеть настоящее дно — на что они способны в состоянии абсолютной, загнанной в угол паники, когда их идеальный план окажется под угрозой. Я подготовил для них гениальную психологическую проверку, которую мысленно назвал «швейцарской ловушкой».
Тем вечером, когда вся эта меркантильная семейка беззаботно смотрела развлекательное шоу по телевизору в гостиной, я вышел на кухню сделать чай. Возвращаясь назад, я будто случайно оставил свой разблокированный планшет на кухонном столе, прямо на виду. Экран не гас. На нём светилось открытое электронное письмо, которое я сам себе мастерски скомпоновал, используя логотипы, и отправил с анонимного, солидно выглядящего адреса. Оно выглядело как официальное медицинское сообщение от одной из самых дорогих элитных клиник в Женеве. Текст был написан безупречным деловым английским, с переводом ниже: «Уважаемый господин Андрей. Консилиум наших врачей рассмотрел ваше дело. Рады официально сообщить, что ваша европейская страховая компания согласовала полное финансирование сверхсовременного экспериментального курса клеточной терапии. Наши новейшие швейцарские разработки гарантируют не просто замедление разрушения лёгких, а полное, абсолютное выздоровление в 99% случаев у пациентов с вашим диагнозом. Ждём вас в нашей клинике в Швейцарии в среду следующей недели для начала процедур».