Как только эта грандиозная, тщательно продуманная ложь сорвалась с моих губ, я, словно профессиональный охотник, уловил едва заметную волну огромного, животного облегчения. Она прокатилась по их лицам, смывая остатки ужаса. Их напряжённые, как струны, мышцы мгновенно расслабились. Тесть, Михаил Иванович, даже не удержался и громко, с облегчением выдохнул.
Валерия невероятно быстро взяла себя в руки. На её красивом лице тут же появилась идеальная маска глубокой, трагической скорби. Она подошла ближе и театрально обняла меня за плечи. Но я всем своим существом чувствовал, что её тело оставалось каменным и отстранённым. В её объятиях не было ни капли любви — только сухой, циничный математический расчёт и радость от того, что её бизнес-план на моей жизни просто немного отложился.
В ту же рождественскую ночь, под прикрытием удушливой заботы о моём «катастрофически подорванном» здоровье, меня официально отселили из нашей супружеской спальни. Валерия устроила мне место в гостевой комнате на первом этаже. Она обставила этот процесс с такой кинематографической нежностью, что посторонний человек расплакался бы от умиления. Лера ласково объяснила, что моему «ослабленному организму» сейчас жизненно необходим абсолютный покой и прохладный воздух. А она, мол, из-за страшных нервов постоянно ворочается во сне и панически боится нарушить мой хрупкий отдых.
Я молча, с покорным видом обречённого согласился, пряча внутри презрительную усмешку. Погасив лампу, я лёг на свежие простыни. Закрыл глаза и начал размеренно, с искусственным присвистом дышать, идеально изображая тяжёлый сон измученного болезнью человека. Но спать я не собирался. Мой адреналин зашкаливал.
Около двух часов ночи из просторной кухни начали доноситься приглушённые, но крайне эмоциональные голоса. Там происходило тайное семейное совещание. Я бесшумно поднялся с кровати. Чувствуя босыми ногами холодный паркет, я, словно тень, подкрался к двери и затаил дыхание.
— Вы только вдумайтесь в эти цифры… Когда он наконец отмучается, мы гарантированно получим пятнадцать миллионов от государства! Плюс этот огромный коттедж полностью перейдёт тебе, Лерочка. Это же золотая жила! — восторженно, едва не повизгивая от лихорадочного удовольствия, шептала тёща Галина Петровна. Её голос вибрировал от жадности.
— Наконец-то! Боже мой, я брошу эту рабскую работу и запущу свой стартап, — с юношеским пылом подхватил брат Артур. — Лера, ты же отсыплешь родному брату немного денег? Я уже присмотрел себе новенький элитный немецкий внедорожник в автосалоне на Столичном. Нам же надо соответствовать новому статусу!
— Не ной, Артур, денег хватит на всех, — послышался абсолютно холодный, деловой голос моей жены. — Я сразу полечу в Милан на шопинг, сменю гардероб. А потом сделаю здесь дизайнерский ремонт. Я выброшу все его дурацкие компьютеры, чтобы ни одна вещь больше не напоминала о Назаре… Но нам придётся стиснуть зубы и играть в идеальную семью эти восемь месяцев.
От того, как буднично женщина моей жизни обсуждала цвет новых обоев после моих похорон, по спине пробежал колючий мороз.
— Нам не обязательно ждать так долго, чтобы жить красиво, — вдруг вмешался тесть Михаил Иванович, хитро понизив голос. — У меня есть выход на очень серьёзных, авторитетных людей. Они могут дать нам крупный заём наличными прямо сейчас. А под залог мы оформим его будущие «посмертные» выплаты. Всё гениально и просто.
Всю свою жизнь я считал, что такие грязные сюжеты существуют исключительно в дешёвых сериалах. Я стоял в темноте и отчётливо понимал: моё лучшее оружие — подпитывать их иллюзии, пока они сами не загонят себя в ловушку.
На следующий день я решил проверить, насколько глубоко их моральное дно. Утром, изображая слабость, я попросил Леру принести мне воды. А сам будто бы «случайно» оставил на столике в гостиной свою аппаратную криптофлешку — небольшой чёрный девайс, на котором хранились сотни тысяч долларов. Я спрятался за углом и начал наблюдать.
Долго ждать не пришлось. Лера и Артур вошли в комнату. Взгляд шурина мгновенно упал на устройство.
— Лера, ты понимаешь, что это?! Это холодный кошелёк для крипты! У твоего благоверного есть жирная заначка! — прошипел Артур. — Давай, вспоминай его пароли! Даты рождения, свадьба!
Моя жена, не испытывая ни малейших угрызений совести, села рядом с братом. Они сгорбились над экраном, как голодные стервятники, пытаясь подобрать ключи, чтобы обокрасть меня ещё при жизни. Но на устройстве стояла сверхсложная комбинация, и после трёх попыток система заблокировалась. Поняв это, они с руганью бросили флешку на стол. Этот омерзительный эпизод окончательно убил во мне любые остатки сочувствия. Они были хуже врагов.