Чтобы окончательно заставить их паниковать и совершать роковые, необратимые ошибки, мне нужен был мощный психологический детонатор. На следующее утро, когда зимнее солнце едва пробивалось сквозь густые серые тучи, я применил свой новый, беспроигрышный план — «фальшивое завещание».
В своём военном рюкзаке, среди тактического снаряжения, я очень аккуратно оставил свежераспечатанный документ. Я положил его так, чтобы краешек белой бумаги с официальным шрифтом заманчиво выглядывал наружу. Это был чрезвычайно подробный, юридически грамотно составленный черновик моего завещания. Согласно его тексту, абсолютно всё моё имущество, включая этот элитный коттедж в «Лесной Жемчужине», банковские счета и все будущие государственные компенсации, должно было перейти на счета известного фонда поддержки ветеранов «Броня Нации». Жене и её хищной родне в этом документе не оставалось ни копейки.
Я прекрасно знал, что тёща Галина Петровна имеет мерзкую, неискоренимую привычку рыться в моих вещах, едва я отворачиваюсь. И я не ошибся в своих расчётах. Пока я сидел на застеклённой зимней террасе, закутавшись в тёплый плед и изображая, что крепко дремлю под действием лекарств, в доме взорвалась настоящая эмоциональная бомба.
Я отчётливо слышал, как Галина Петровна, задыхаясь от паники, позвала всех на кухню. Сквозь приоткрытую дверь до меня доносились обрывки их грандиозной, истерической ссоры.
— Вы видели это?! Вы вообще читали эту бумажку?! Этот идиот хочет всё отдать каким-то благотворителям! — не своим голосом верещала тёща, громко шурша листами моего черновика. — Если он доберётся до нотариуса и поставит свою подпись, мы все останемся на заснеженной улице с голым задом! Все наши мечты о новой жизни пойдут прахом!
— Ты же говорила, что всё под полным контролем! — яростно рычал на дочь Михаил Иванович, потеряв всякий намёк на солидность. — Я уже вчера подписал бумаги с теми кредиторами! Я взял под его выплаты бешеные деньги у серьёзных людей! Счётчик включился, проценты капают каждый день! Если налички не будет, они со мной церемониться не станут, и с вами всеми тоже!
Токсичная атмосфера в их семье мгновенно превратила их в банку с агрессивными пауками. Они начали беспощадно грызться между собой. Валерия рыдала от бессильной злости, Артур поливал отца грязью из-за того теневого долга. Они оказались в тупике, который сами же и построили.
— Заткнитесь все! Мы не можем ждать ни восемь месяцев, ни даже неделю, — прозвучал вдруг ледяной, лишённый каких-либо эмоций голос Леры. Этот тон заставил всех мгновенно замолчать. — Если он успеет подписать эту бумагу, нам конец. Надо что-то решать. Кардинально и немедленно. Нет человека — нет проблемы с завещанием.
Петля их собственной жадности намертво затянулась на их шеях. Они были готовы перейти последнюю черту.
Следующее утро выдалось на удивление мрачным. Галина Петровна сделала то, чего никогда не делала за все годы нашего брака. Она проснулась на рассвете, собственноручно сварила мне кофе и принесла горячую фарфоровую чашку на подносе прямо к моей кровати.
Её морщинистые пальцы, сжимавшие блюдце, мелко и неестественно дрожали. Глаза женщины нервно бегали по комнате, избегая моего взгляда.
— Выпей, Назарчик. Я сварила специально для тебя, чтобы у тебя были силы, — медовым, но сорванным голосом промурлыкала она. Поставив напиток на тумбочку, тёща очень быстро вышла, оставив дверь чуть приоткрытой.
Я поднёс чашку к лицу и втянул воздух. У напитка был едва уловимый, едкий синтетический аптечный запах. Я мгновенно понял, что происходит. Криминальные кредиторы дышали тестю в затылок, и они решили больше не ждать. Они решили искусственно ускорить остановку моего «больного» сердца огромной дозой успокоительных препаратов.
Я громко, демонстративно прихлебнул, идеально изобразив, что делаю большой глоток. Как только тень тёщи исчезла за дверью, я молниеносно метнулся в ванную комнату. Я вылил тёмную жидкость в раковину. На дне дорогой чашки остался густой, белёсый меловой осадок от растёртых в порошок таблеток. Это была убойная доза тяжёлых нелицензированных транквилизаторов.
Мои руки действовали совершенно механически, как при обезвреживании мин. Я достал смартфон, включил макросъёмку и сделал несколько чётких фотографий осадка. Затем аккуратно собрал все остатки белого вещества в маленький прозрачный пакетик с зип-замком. Это неопровержимое доказательство я спрятал во внутренний карман. Моя «семья» только что собственноручно начала процесс устранения помехи.
Дождавшись, пока все разойдутся, я незаметно вышел на заснеженный задний двор. Спрятавшись за густыми елями, я набрал номер своего ближайшего боевого товарища Максима с позывным «Скиф». Как только я шёпотом произнёс, что нуждаюсь в жизненно важной помощи, его голос мгновенно стал твёрдым, как сталь.