Слева от него, прижимаясь тёплым боком к голенищу его ботинка, неслышно ступал Скиф.
Элитная овчарка малинуа двигалась так, словно была продолжением своего хозяина. Скиф не дёргал поводок, не лаял на прохожих и не обнюхивал кусты. Он излучал ту абсолютную, железную дисциплину, которую можно увидеть только у настоящих профессионалов спасения. Пёс был обучен искать людей среди хаоса, пыли и грохота тяжёлой техники, но сейчас его определяло умение оставаться совершенно спокойным.
Зайдя в здание школы, Андрей не стал устраивать сцен. Он спокойно подошёл к турникетам, где дежурил пожилой охранник, вежливо поздоровался и достал документы. Он тихо объяснил цель своего визита и собственноручно записал данные в потёртый журнал посетителей. Охранник, впечатлённый видом серьёзного спасателя и огромной собаки, лишь молча кивнул, пропуская их внутрь.
Длинный коридор третьего этажа гудел своей привычной жизнью: кто-то с опозданием бежал в туалет, кто-то на ходу дожёвывал яблоко. Но как только Андрей со Скифом появились в поле зрения, этот школьный гам начал стремительно стихать. Будто кто-то невидимый медленно убавлял громкость на колонках. Дети замирали у стен, широко распахнув глаза. Они с уважением и лёгкой опаской разглядывали высокого мужчину и большого пса в шлейке с яркой надписью «СПАСАТЕЛЬНАЯ СЛУЖБА».
В кабинете 3-Б Людмила Петровна как раз стояла у зелёной доски. Она методично выводила мелом условия новой математической задачи, когда в дверь постучали.
Стук был не слишком громким, но настолько твёрдым и уверенным, что его просто невозможно было проигнорировать. Учительница с раздражением отложила мел. Она резко открыла дверь и… замерла на месте, потеряв дар речи.
На пороге стоял Андрей, невольно заполняя собой весь дверной проём. Он снял тёмную кепку, привычно зажав её под мышкой. Через миг Скиф плавно, без единой команды, сел у его левой ноги. Пёс смотрел прямо перед собой — неподвижный, словно древний сфинкс.
Контраст был просто разительным. С одной стороны — идеально накрашенная учительница в светлом костюме, а с другой — взрослый мужчина в форме, от которого веяло холодом и едва уловимым запахом технического дыма.
— Слушаю вас? — наконец выдавила из себя Людмила Петровна. Её голос пытался звучать ровно, но она инстинктивно сделала полшага назад.
— Доброе утро. Меня зовут Андрей Ильченко, — сказал он. Голос был низким, негромким, но его кристально чётко услышали даже на последних партах. — Я отец Софии.
В классе мгновенно повисла такая тишина, что было слышно, как скрипит старый паркет.
Софийка, которая до этого смотрела в окно, полностью оцепенела. Её маленькие пальцы до побеления вцепились в край парты. Сердце колотилось с такой скоростью, что она боялась, будто все вокруг слышат этот стук. Она боялась моргнуть, чтобы это видение не исчезло.
Глаза Людмилы Петровны нервно метнулись к девочке, а потом снова вернулись к широкой фигуре спасателя. Она инстинктивно поправила воротник своей идеально выглаженной блузки, пытаясь восстановить статус-кво на своей территории.
— Господин Ильченко, сейчас вообще-то идёт урок, — сказала она строго. — Если у вас есть ко мне какие-то вопросы, вам следовало записаться на официальную встречу после занятий.
Андрей коротко, по-военному кивнул.
— Я это прекрасно понимаю. И поверьте, я не займу много вашего времени.
Он сделал один неспешный шаг внутрь класса. Скиф мгновенно двинулся за ним, а потом снова сел, идеально выровнявшись по ноге хозяина. Несколько детей на передних партах невольно вытянули шеи, забыв о дисциплине — детское любопытство быстро побеждало страх. Взгляд Андрея медленно скользнул по классу, профессионально оценивая обстановку. Когда его усталые глаза нашли Софийку, они вдруг едва заметно смягчились.
— Я не пришёл сюда кого-то впечатлять или срывать вам учебный процесс, — совершенно спокойно продолжил Андрей, глядя на учительницу. — Я просто старший сержант спасательного отряда. Но сегодня я здесь как отец своего ребёнка.
Людмила Петровна скрестила руки на груди, принимая классическую защитную позу.
— Тогда я не совсем понимаю цель вашего внезапного визита с… животным, посреди математики.
— Моя дочь вчера вернулась домой, — голос мужчины оставался ровным, но в нём появилась тяжёлая нота, — и сказала, что её слова публично поставили под сомнение перед одноклассниками. Потому что её рассказ показался вам… выдумкой. Голливудским фильмом.
Лёгкий румянец стремительно пополз по шее учительницы. Она совсем не привыкла, чтобы с ней так разговаривали.
— Я попросила её уточнить информацию! — отчеканила она, повышая тон. — Дети в этом возрасте любят преувеличивать статусы своих родителей, это нормальная психология.
Андрей снова кивнул. Его лицо оставалось непроницаемым.
— Я понимаю важность проверки фактов. Но я также понимаю последствия публичного унижения. — Он едва заметно указал на собаку, сидевшую рядом. — Этот пёс — мой официальный напарник. Он сертифицированный специалист по поиску людей. Моя дочь София не выдумала ни единого слова. Она сказала чистую правду.
Учительница сжала губы в тонкую, злую линию.
— Возможно. Но дети часто чрезмерно героизируют… Я лишь учу их объективности!
— Это моя личная ответственность — объяснять ребёнку детали моей работы, — жёстче закончил Андрей. — А ваша ответственность, как педагога, — вдохновлять детей. А не обесценивать их искренность перед всем коллективом.