Они развернулись и пошли к своему пикапу. Садясь в кабину, жилистый в последний раз оглянулся на Скифа, прищурив глаза, будто запоминая какую-то важную деталь. Двигатель их машины агрессивно взревел, колёса пробуксовали, разбрасывая грязный снег, и пикап исчез за поворотом дороги.
Скиф не шевельнулся, пока звук мотора полностью не растаял в морозном воздухе. Только тогда он тяжело, с облегчением выдохнул. Напряжение спадало, но не исчезало полностью. Максим закрыл дверь, опустился на корточки и положил руку на грудь собаки. Он чувствовал, как сердце животного бешено бьётся — не от страха, а от чего-то гораздо более глубокого и давнего.
— Ты их хорошо знаешь, парень, — прошептал Берест, не ожидая ответа. Уши Скифа дёрнулись в знак согласия.
Максим сразу набрал Богдана. Начальник полиции прибыл через час. Он расстегнул тяжёлую куртку, его дыхание превращалось в пар в прохладном коридоре. Выслушав рассказ и взглянув на сфотографированную издалека подделку документа, он мрачно кивнул.
— Это «чёрные лесорубы». Бригады-призраки, — сказал Богдан. — Работают без разрешений, рубят самое ценное, оставляют после себя пустоту. Этот пёс не просто потерялся. Они использовали его для охраны своих участков или схронов. А когда он получил травму… просто списали как сломанный инструмент.
Ближе к вечеру движение на дороге внизу оживилось. Проехало несколько тяжёлых фур. Каждый раз Скиф напрягался, принюхиваясь к воздуху. Максим вышел во двор проверить запас дров. Собака двинулась следом, но вдруг резко остановилась на краю участка. Она опустила морду, втянула носом воздух над снегом, а потом уверенно направилась к границе, где начинался лес, села и застыла.
Берест подошёл и смахнул рукой в перчатке рыхлый снег с веток молодой ели. Там, крепко привязанная к стволу, трепетала на ветру красная маркировочная лента. Это ещё не была открытая угроза. Это была метка.
По спине Максима пробежал холодок, не имевший ничего общего с погодой. Кто-то был здесь, совсем рядом, пока они разговаривали в доме. Кто-то пометил его территорию. Он сорвал ленту и спрятал в карман. Скиф посмотрел на него спокойным, осознанным взглядом. Те люди не учли одного: этот пёс был не просто вещью, которую они хотели вернуть. Он был свидетелем их преступлений.
Через день Максим и Богдан Тарасюк вернулись на хребет. Морозное утро было настолько прозрачным, что расстояния казались обманчивыми. Богдан оставил свой служебный внедорожник там, где дорога превращалась в узкую тропу, и дальше они пошли пешком. Скиф двигался между ними без поводка, не забегая слишком далеко, но и не отставая. Он шёл с грацией животного, прекрасно понимающего свою задачу.
Они дошли до места, где стояла клетка. Деревянные опоры торчали из снега, ветер замёл все следы. Богдан присел, разглядывая остатки ржавого металла.
— Те, кто это сделал, хорошо знали местный климат, — мрачно заметил он.
Скиф вдруг свернул с тропы и повёл их ниже по склону. Он игнорировал очевидные маршруты, выбирая едва заметную низину между старыми деревьями. Пёс остановился у сломанного куста, где на коре виднелись следы от стального троса, и замер.
Максим разгреб снег ботинком и наткнулся на что-то твёрдое. Вместе с Богданом они откопали большой пластиковый контейнер. Внутри лежал аккуратно сложенный арсенал: стальные браконьерские капканы, мотки смазанных маслом тросов, чеки с удалённых заправок и небольшой блокнот. Страницы блокнота были исписаны цифрами, кубометрами, породами деревьев и инициалами. Это была чёрная бухгалтерия целой сети.
Скиф тем временем отошёл чуть в сторону и начал рыть снег у большого валуна. Максим подошёл и осторожно достал то, что нашла собака. Это был старый, изодранный кожаный ошейник. На его внутренней стороне запеклась тёмная, старая кровь.
Горло Береста сжалось. Ошейник не принадлежал Скифу. Он принадлежал другой собаке. Той, что не пережила эту гору. Теперь Максим окончательно понял назначение клетки на хребте. Это было не место для наказания. Это был конвейер смерти для тех, кто становился ненужным.
Богдан молчал, но его челюсти были крепко сжаты. Они двинулись дальше, следуя за Скифом, который вывел их к замёрзшему ручью. На дереве, тщательно замаскированная ветками, висела охотничья камера наблюдения. Её объектив был направлен прямо на тропу. Богдан быстро снял её и спрятал в карман.
Вдруг ветер донёс звук тяжёлого двигателя. Скиф мгновенно припал к земле. Они замерли среди деревьев, сливаясь с тенями. Звук приблизился и постепенно стих где-то вдали. Они подобрались слишком близко к логову зверя. Игра началась по-настоящему.