Прошло три дня. Зимнее солнце как раз пряталось за горы, отбрасывая длинные, причудливые тени на заснеженный двор Максима. Скиф почувствовал приближение гостей первым. Он поднял голову с тёплого пола, его тело вытянулось, а глаза сузились, фиксируя опасность задолго до того, как Берест услышал грохот двигателя. Это был не старый раздолбанный пикап, как в прошлый раз. Во двор медленно и плавно въехал чёрный, дорогой внедорожник с наглухо тонированными стёклами, выглядевший здесь, среди диких елей, абсолютно чужеродным объектом.
Из машины вышли уже знакомые трое лесорубов, но на этот раз их сопровождал ещё один мужчина. Он шагал впереди, и каждое его движение излучало непоколебимую власть и контроль. Незнакомец был одет в дорогое шерстяное пальто цвета антрацита, идеально выглаженную чёрную водолазку и мягкие кожаные перчатки. Его лицо с тонкими, аристократическими чертами и выученной, совершенно холодной улыбкой совсем не подходило суровым Карпатам. Это был хищник совсем другого уровня — тот, кто никогда не пачкает руки в смоле, а лишь руководит теми, кто выполняет грязную работу.
— Максим Берест, если я не ошибаюсь? — его голос был мягким, хорошо поставленным, как у опытного корпоративного переговорщика. — Меня зовут Глеб Комарницкий. Я представляю компанию «ЭкоЛесХолдинг», и, кажется, между нами возникло некоторое недоразумение.
Максим остался стоять в дверях, позволяя Скифу быть хорошо видимым на заднем плане. Пёс не издал ни звука, но его тяжёлый, немигающий взгляд был намертво прикован к Комарницкому. Столичный гость на секунду задержал взгляд на собаке, но его профессиональная улыбка даже не дрогнула.
— Животное принадлежало нашим подрядчикам, — плавно продолжил Глеб, доставая из внутреннего кармана пальто пухлый белый конверт. — Они проявили… скажем так, чрезмерную небрежность в обращении с инвентарём. Мы готовы полностью компенсировать ваши расходы на лечение собаки, а также добавить щедрый бонус за ваше потраченное время и заботу.
Он слегка похлопал конвертом по ладони, предлагая его Бересту. Максим не сделал ни одного движения навстречу, его лицо оставалось каменным.
— Этого пса пытали морозом и голодом, — ровным голосом ответил бывший военный. — А лес на хребте усыпан вашими капканами и нелегальными метками. Это не «небрежность». Это уголовщина.
Улыбка Комарницкого не исчезла, но в его глазах появился колючий, ледяной блеск.
— Судебные иски и конфликты в горах обходятся слишком дорого, господин Берест. Для всех участников процесса. Мы предлагаем вам самый простой выход.
— Ошибки тоже обходятся дорого, — спокойно отрезал Максим, давая понять, что разговор окончен.
Конверт плавно исчез в кармане пальто. Гости молча развернулись и сели во внедорожник, который покинул двор без агрессивной пробуксовки и лишнего шума. Берест прекрасно понимал, что только что произошло: это была не попытка договориться, а измерение его цены. Они проверили, насколько сильное сопротивление он окажет, и теперь, когда деньги не сработали, в ход пойдут совсем другие методы.
Той же ночью, когда горы погрузились в абсолютную, глухую темноту, Максим начал действовать. Он молча надел самое тёплое термобельё, тёмную тактическую куртку, проверил заряд фонарика и спрятал в разгрузочный жилет рацию. Скиф внимательно наблюдал за этими сборами и реагировал на них не как обычный домашний любимец, а как напарник перед боевым выходом. Когда Берест осторожно открыл дверь, пёс бесшумно выскользнул в ледяную ночь следом за ним, мгновенно слившись с тенями.
Они двигались вниз по склону, держась густых кустарников и избегая открытых участков, освещённых бледным лунным светом. Скиф добровольно взял на себя роль проводника в этой темноте. Его нос работал как идеальный биологический радар, улавливая малейшие изменения в потоках воздуха и запахах. Они приблизились к тому самому замёрзшему ручью, который переходили несколько дней назад.
Пёс вдруг замедлился, его движения стали предельно плавными, как у дикой рыси, выслеживающей добычу. Ветер донёс резкий, неестественный для леса химический запах: смесь дизельного топлива, дешёвого масла и свежих, горьких опилок. Это был запах индустриального уничтожения. Берест дал собаке знак остановиться, и они осторожно выглянули из-за стволов старых ольх.
Перед ними, в глубокой лощине, открылась масштабная картина преступления, скрытого от человеческих глаз. Огромный участок леса был превращён в настоящую нелегальную базу. Гигантские штабеля свежесрубленной, самой ценной деловой древесины были тщательно затянуты маскировочными сетями цвета грязи и хвои. Вокруг площадки, словно минное поле, были плотно расставлены взведённые капканы с обмотанными скотчем дужками, чтобы они не звякнули раньше времени.
Это было не мелкое, случайное браконьерство ради дров на зиму. Это была безжалостная, хорошо организованная и щедро финансируемая машина по выкачиванию ресурсов. Максим достал защищённый смартфон, чтобы сделать несколько подробных снимков в ночном режиме. Вдруг Скиф напрягся и мгновенно припал животом к промёрзшему снегу, его уши прижались к голове.
Земля под ногами едва заметно завибрировала. Из глубины чёрного леса неожиданно вырвался ослепительный, жёсткий свет галогенных фар. Тяжёлый лесовоз, ехавший с выключенными габаритами до последнего момента, на бешеной скорости влетел на поляну, направляясь прямо на те кусты, где прятался Берест. Двигатель ревел, разрывая горную тишину в клочья.
Всё произошло за доли секунды. Кто-то в кабине заметил движение и закричал, а водитель резко выкрутил руль, пытаясь протаранить человека бампером. Максим инстинктивно отпрыгнул в сторону, больно ударившись плечом о толстый ствол ели и выбив воздух из лёгких. Машина с рёвом надвигалась.