Пока солнце полностью поднялось над холмами Киева, заливая ярким светом стеклянные башни столицы, злость Максима трансформировалась во что-то другое — в болезненную одержимость. Он носился по квартире, как человек, отчаянно охотящийся на призраков. Открывал и закрывал каждый ящик, проверял все шкафы, заглядывал в самые дальние, давно забытые углы их огромного пентхауса.
Но чем дольше он искал хоть какие-то зацепки, тем больше осознавал страшную вещь: он совершенно ничего не знал о жизни женщины, которая спала с ним в одной постели. Он так долго её игнорировал, что пропустил целую жизнь, которая происходила прямо у него под носом.
Он совсем не ожидал найти её личный дневник. Тот лежал на самой верхней полке в гардеробной, надёжно спрятанный за стопкой толстых зимних свитеров. Обложка из мягкой коричневой кожи заметно затёрлась по уголкам — было очевидно, что Марина держала его в руках каждый день.
Максим на мгновение замялся, прежде чем раскрыть страницы. Но любопытство и желание найти виноватых быстро подавили остатки совести, которой у него, откровенно говоря, и так было немного.
Почерк на первой же странице ударил его под дых.
«Я больше не узнаю собственного мужа».
Он нервно перелистнул ещё несколько листов, скользя взглядом по аккуратным строкам.
«Он меня избегает. Он не смотрит мне в глаза и даже не прикасается. Я сижу одна в этой огромной холодной квартире, смотрю на огни вечернего Киева и чувствую себя абсолютно невидимой. Мне страшно приводить нашего ребёнка в жизнь, где его мама — просто удобная тень».
Воздух в комнате снова стал жидким, будто кто-то крепко сжал Максиму горло. Он читал дальше, и каждая новая страница резала острее предыдущей.
«Я думаю, он врёт. Я почти уверена, что у него кто-то есть. Сегодня от его пальто снова пахло чужими духами. Какими-то сладкими, тошнотворными. Я сидела на полу в ванной и включила воду в душе на полную мощность. Я плакала так сильно, что болели рёбра. А воду включила, чтобы он, не дай бог, не услышал и снова не назвал меня истеричкой».
Запись за записью, месяцы тихой, невыносимой боли открывали перед ним то, что он так старательно отказывался замечать. Но одна фраза, обведённая красной ручкой трижды, заставила его замереть.
«Почему эта Вика постоянно звонит ему в два часа ночи?»
Дата под записью — два месяца назад. Его желудок сделал кульбит. Марина знала. Или по крайней мере догадывалась о Вике ещё задолго до той ночи, когда решила собрать вещи.
Но несколькими страницами дальше Максим увидел нечто такое, что разозлило его куда сильнее собственного разоблачения.
«Я была в таком отчаянии, что не выдержала и попыталась позвонить Илье. Он единственный из его окружения, кто кажется нормальным человеком. Илья не взял трубку, но его помощница пообещала, что он обязательно мне перезвонит».
Максим застыл. Илья Мороз. Снова это имя. Мысль о том, что его тихая, покорная жена искала утешения и поддержки у другого мужчины — да ещё и у его главного конкурента в бизнесе, — пустила по его венам горячую, кислотную волну ревности.
Он с силой зарычал и швырнул дневник на кровать. Илья Мороз был богатым, влиятельным, его уважали в деловых кругах. Он был тем самым идеалом мужчины, которым Максим всегда хотел казаться, но никогда не был. Если бы Илья захотел настроить Марину против него, ему бы даже не пришлось напрягаться.
А Марина была достаточно уязвимой, разбитой и одинокой, чтобы такой мужчина, как Илья, мог легко войти в её жизнь. Успокоить. Защитить. А может, даже и полюбить… От этой мысли внутренности Максима свело спазмом.
Он схватил с кресла пальто и стремительно вышел из квартиры. Ему нужны были ответы. Немедленно.
И первым местом, куда он поедет, — единственным местом, где Марина могла бы появиться, — был престижный бизнес-центр на Печерске, где располагалось её старое дизайнерское бюро. Но едва Максим подошёл к лифту и нажал кнопку вызова, его телефон коротко завибрировал.
Пришло сообщение с неизвестного номера.
«Прекрати её искать».
Ни имени, ни подписи. Всего три слова. У него перехватило дыхание. Кто-то не просто помогал Марине скрываться. Этот «кто-то» сейчас открыто ему угрожал.
Он неотрывно смотрел на экран, чувствуя, как ярость закипает под кожей. Кто бы ни отправил это сообщение, он совершил роковую ошибку. Он думал, что сможет запугать Максима Радченко. Он просто ещё не знал, с кем связался.
Шаги Максима гулко отдавались в просторном мраморном холле БЦ «Киев-Тауэр». Он вошёл в офис дизайнерского бюро так резко, будто собирался выбивать дверь. Он был уверен, что сейчас увидит Марину: как она сидит за своим рабочим местом, склонившись над экраном MacBook, в больших наушниках, рисуя очередной план интерьера, полностью погружённая в свой творческий мир.
Вместо этого на него испуганно уставилась молодая девушка-администратор за стойкой ресепшен.
— Марина здесь? — резко спросил он. Голос был холодным, нетерпеливым, слова вылетали, как выстрелы.
Девушка нервно поправила бейдж и сглотнула.
— Максим Олегович… Марина уволилась ещё в среду. Три дня назад.
Челюсть Максима сжалась так сильно, что у него заныли зубы.
— Это невозможно. Она бы мне сказала. Она ничего не решает без меня.
Молодая сотрудница замялась, опустила глаза и тихо добавила:
— Она сказала, что ей нужна пауза и смена обстановки. Что она переезжает по состоянию здоровья.
По состоянию здоровья. Эта фраза резанула его по живому. Марина на пятом месяце беременности уволилась с работы и покинула город. Совсем одна. Где-то глубоко в душе Максима шевельнулась паника, но он тут же затоптал её своим гневом.
— Куда она уехала? — процедил он.
— Я не знаю, клянусь. Она никому ничего не сказала.
Он понял, что девушка не врёт. Марина всегда держала свой мир закрытым. Она никогда не участвовала в офисных сплетнях, избегала драм. Она была тем человеком, который тихо приходил, выполнял свою работу на отлично и так же тихо уходил. А теперь она исчезла. Полностью стёрла себя с радаров.
Максим резко развернулся и быстрым шагом вышел на шумную улицу Печерска. Шум города вокруг него — гудки автомобилей в пробках на бульваре, вой сирен, бесконечный поток озабоченных людей — казался сейчас в сотни раз громче. Он давил на мозг, как суровый приговор.
Она уволилась за несколько дней до того, как уйти. Она не сорвалась на эмоциях. Она хладнокровно планировала свой побег.
Он снова прокрутил в голове все детали из квартиры. Исчезнувшие вещи. Витамины. Снимок УЗИ. Всё указывало на одну страшную истину: Марина готовилась. И кто-то сильный и опытный помогал ей в этом.
Мысли мгновенно вернулись к утреннему сообщению. «Прекрати её искать». Это было не просто предупреждение. Это было обещание проблем.
Он инстинктивно оглянулся по сторонам, хотя и понимал, насколько это бессмысленно. Киев — многомиллионный мегаполис, но паранойя уже крепко вцепилась ему в горло. Каждое лицо в толпе казалось ему подозрительным. Каждый случайный взгляд прохожего ощущался как намеренный.
Именно в этот момент, когда он подошёл к своему автомобилю, телефон снова завибрировал.
«Ты только уничтожал её все эти годы. Отойди, пока можешь».
Максим застыл. От этих слов по спине поползли холодные мурашки. За ним следили. Прямо сейчас. Он поднял голову, сканируя взглядом стеклянные фасады соседних бизнес-центров, отражавшие солнце. За любым из этих окон могли скрываться глаза, направленные прямо на него. Камера. Свидетель. Враг.
Его пульс бился как безумный. Дрожащими от ярости пальцами он быстро набрал ответ:
«Кто ты такой?!»
На экране появились три точки — собеседник что-то печатал. Потом исчезли. Снова появились. И снова исчезли.
Ответа не было.
Но эта цифровая тишина сказала ему больше, чем любые слова. Это был не чей-то дурацкий розыгрыш. Это был не просто обеспокоенный знакомый Марины. Кто-то очень влиятельный, очень опасный и со связями сейчас взял её под свою защиту.
И именно в ту минуту посреди шумного Киева Максим Радченко осознал нечто ужасное. Он больше не был охотником, который держит всё под контролем. Он превратился в добычу.