Ближе ко второй половине дня каждый шаг давался Максиму так, будто к его ногам привязали свинцовые гири. Его идеальный деловой костюм, который всегда служил ему бронёй и символом абсолютной власти, теперь лип к телу, как мокрая тряпка. Он вернулся в пентхаус на Липках, иррационально надеясь, что стоит ему открыть дверь — и он увидит Марину. Что она будет сидеть на их огромном диване, завернувшись в плед, и ждать, чтобы всё обсудить, как она делала всегда.
Но надежда умерла в ту же секунду, когда щёлкнул замок.
Снова эта тишина. Слишком громкая. Слишком красноречивая.
Он хлопнул дверью с такой силой, что эхо прокатилось по пустому коридору и врезалось в стены. В груди нестерпимо жгло. Максим прошёл в гостиную. Тяжёлые шторы были полузадвинуты, и солнечный свет прорезал полумрак комнаты длинными резкими полосами, в которых кружились пылинки.
Воздух здесь всё ещё едва заметно пах её любимым лосьоном для тела — смесью ванили и сандалового дерева. Это был тонкий, едва уловимый след её существования. И именно этот запах вдруг сломал что-то глубоко внутри него.
Он не должен был по ней скучать. Он всегда считал себя выше этих сентиментальных глупостей. И всё же сейчас каждый вдох был таким тяжёлым, будто воздух состоял из битого стекла, которое царапало его рёбра изнутри.
Максим с силой вцепился пальцами в волосы и тяжело опустился на кожаный диван, упершись локтями в колени. Он пытался сдержать давление, собиравшееся за глазами. Марина никогда не повышала голос. Никогда не устраивала истерик с битьём посуды, никогда прямо не обвиняла его в тех грязных делах, о которых догадывалась. Она просто глотала свою боль каждый день, пока та не стала частью её тихой, серой рутины.
А он… он годами воспринимал эту её молчаливую покорность как абсолютную преданность. Он воспринимал её травму как разрешение делать всё, что ему вздумается.
По его телу пробежала нервная дрожь.
— Где ты? — прохрипел он в пустоту комнаты. — Марина, где ты, чёрт возьми, спряталась?!
Вдруг телефон в его кармане резко завибрировал. На долю секунды он пробормотал молитву, чтобы это была она. Но на экране высветилось имя Вики.
Максим почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Она была последним человеком на планете, с кем он сейчас хотел говорить. Одно только её имя на экране теперь казалось ему грязным пятном на совести. Он нажал кнопку сброса.
Три секунды спустя она позвонила снова. Он позволил телефону звонить. На пятую попытку, понимая, что она не отстанет, он зло провёл пальцем по экрану.
— Что?! — рявкнул он.
Её голос прорвался сквозь динамик, но в нём не было привычного игривого мурлыканья. Он был резким, паническим, на грани истерики.
— Максим, ты должен срочно приехать в офис! Тут творится какой-то кошмар. Все только об этом и говорят. Кто-то передал совету директоров документы о твоих финансовых махинациях!
Его кровь мгновенно превратилась в лёд.
— Каких ещё махинациях?
Вика замялась на секунду, её дыхание в трубке дрожало.
— Офшорные счета, Макс. Схемы вывода денег подрядчиков, двойная бухгалтерия. Кто-то отправил Виктору Тарасовичу и всему борду полные копии твоих выписок.
У Максима перехватило дыхание. Только два человека в мире знали о существовании этих офшоров. Он сам. И тот человек, который сегодня утром прислал ему сообщения с угрозами.
Новая, куда более страшная волна животного ужаса накрыла его с головой. Могла ли за этим стоять Марина? Нет, это бред, она гуманитарий, дизайнер, она бы никогда не разобралась в его сложных финансовых схемах. Но… могла ли она передать кому-то его ноутбук или ключи от сейфа?
— Максим, — прошептала Вика срывающимся голосом, — за тобой идут. И я не собираюсь идти ко дну вместе с тобой.
Он отбросил телефон на диван ещё до того, как она успела договорить. Его руки неконтролируемо дрожали. Квартира вдруг показалась ещё меньше, темнее, она просто душила его. Кто-то не просто спрятал его жену. Этот «кто-то» начал методично разбирать его жизнь на мелкие куски.
И впервые в своей безупречной, самоуверенной жизни Максим Радченко не имел ни малейшего представления, как это остановить.
Тем временем Марина сидела на пассажирском сиденье премиального чёрного внедорожника. Её пальцы едва заметно дрожали, обхватывая тёплый бумажный стаканчик с кофе. Она молча смотрела в окно на столичные улицы, быстро проносящиеся мимо. Они ехали куда-то в сторону Голосеево, подальше от шумного центра. Она смотрела на эти улицы, по которым когда-то ходила каждое утро, и сейчас они казались ей осколками чужой жизни, к которой она больше никогда не вернётся.
Её дыхание было поверхностным, но ровным. Она была в безопасности. Впервые за долгие, изматывающие месяцы она почувствовала хрупкое, едва уловимое тепло настоящей безопасности.
— Пей, — мягко, но настойчиво сказал мужчина за рулём. Его голос был глубоким, спокойным и очень уверенным.
Она послушно кивнула и сделала маленький глоток.
Илья Мороз наблюдал за ней краем глаза. Его взгляд не был навязчивым или жалостливым, он был скорее защитным. Он уверенно держал руки на руле, с расслабленной осанкой, словно каждый день возил женщин, которые среди ночи сбегали от своих мужей-тиранов с одним чемоданом и снимком УЗИ в кармане.
— Тебе больно? — спросил он, заметив, как она инстинктивно придерживает рукой живот. В его тоне мелькнула искренняя тревога.
Она покачала головой.
— Нет. Просто… я до сих пор не могу поверить, что решилась. Меня накрывает.
Илья медленно выдохнул.
— Ты сделала правильный выбор, Марина. Единственно правильный.
Её горло снова болезненно сжалось.
— Пока это так не ощущается. Мне страшно.
— Ты ушла от мужчины, который методично уничтожал тебя. И который начал бы уничтожать твоего ребёнка, — его челюсть напряглась. Он злился не на неё, а на тот ад, который она молча терпела все эти годы.
Марина опустила глаза на свои руки.
— Илья… я не хочу больших проблем. Я не хочу скандалов. Мне просто нужно было тихо исчезнуть. Спрятаться.
Илья тихо, почти иронично усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги.
— Если ты хотела просто исчезнуть, ты обратилась не к тому человеку.
— Что ты имеешь в виду? — она испуганно подняла на него глаза. Но он совсем не шутил.
Илья Мороз был не просто состоятельным застройщиком. Он был человеком с невероятными связями. Его уважали и побаивались в кабинетах самого высокого уровня. У него были глаза и уши повсюду — от закрытых совещаний в министерствах до частных служб безопасности. Если кто-то хотел исчезнуть или, наоборот, если кого-то нужно было найти или стереть в порошок, Илье достаточно было сделать один телефонный звонок.
Но на этот раз он выбрал не просто помочь. Он выбрал защищать её. И он позаботился о том, чтобы Максим это почувствовал.
Марина ещё не знала о тех коротких сообщениях, которые сводили Максима с ума. Она не знала, что служба безопасности Ильи с самого утра фиксировала каждый шаг её мужа. Она даже не подозревала, что Илья перехватил и пустил в ход материалы расследования, раскрывавшие глубину финансовых преступлений Максима.
Илья припарковал внедорожник у высокого забора, за которым скрывался роскошный, но очень неприметный двухэтажный дом неподалёку от Голосеевского леса. Это была частная собственность, оформленная на одно из его юридических лиц, и ни один детектив никогда бы не связал этот адрес с его именем. Здесь было тихо, слышались только пение птиц и шум ветра в верхушках сосен. Место, где Максим никогда бы её не искал.
— Пойдём, — тихо сказал он, глуша двигатель. — Тебе нужно отдохнуть.
Марина замялась, не отстёгивая ремень безопасности.
— Илья… почему ты это делаешь? Почему так сильно мне помогаешь? Тебе же это невыгодно.
Он ответил не сразу. Вышел из машины, обошёл её и открыл дверь с её стороны, протянув руку. Его лицо было спокойным, нечитаемым, но в глубине его тёмных глаз светилась удивительная нежность.
— Потому что кто-то должен был сделать это ещё очень давно, — ответил он.
Она замерла.
Он продолжил, его голос стал ещё тише, но твёрже:
— Потому что ты заслуживаешь гораздо большего, чем та жалкая жизнь, которой он заставил тебя жить.
В её груди что-то сладко и болезненно сжалось.
— И ещё потому, — добавил Илья, глядя ей прямо в глаза, — что Максим Радченко сломал жизнь многим людям. И защитить тебя — это только мой первый шаг.
Сердце Марины забилось так быстро, что, казалось, выпрыгнет из груди. Внезапно она осознала нечто невероятно масштабное. Это был не просто побег слабой женщины. Это был первый ход в большой и жестокой игре. И Илья Мороз сел за этот стол явно не для того, чтобы проигрывать.
Дом, в который Илья привёл Марину, совсем не напоминал классическое «убежище», которые показывают в шпионских фильмах. Здесь не было металлических бронированных дверей с пятью замками, камер видеонаблюдения, светящихся красным из каждого угла, или холодных пустых комнат, в которых эхом отдавался бы страх. Напротив, пространство было наполнено светом, теплом и казалось невероятно живым.
Мягкие бежевые диваны, огромные окна, выходящие на густой лес, аккуратные стопки журналов по архитектуре на столиках и лёгкий, успокаивающий аромат кедрового дерева и чистых полотенец. Это было место, где человек мог наконец свободно дышать.
— Всё это твоё. На столько времени, сколько тебе понадобится, — сказал Илья, ставя её небольшой чемодан у двери спальни.
Марина растерянно моргала.
— Илья, это… это слишком. Я не смогу за это отплатить.
Он лишь покачал головой, отметая её сомнения.
— Не говори глупостей. Просто располагайся.
Она сделала несколько шагов вглубь гостиной, её рука снова инстинктивно легла на живот. Ребёнок внутри едва ощутимо шевельнулся — маленькое напоминание о той жизни, которую она так отчаянно пыталась спасти. На мгновение её глаза наполнились слезами. Она потратила месяцы, замораживая собственные эмоции, чтобы просто выжить в условиях безразличия Максима, его постоянных подозрений и измен.
И сейчас, в этой тихой и безопасной комнате, все барьеры, которые она так долго строила, начали трещать. Илья это почувствовал. Он не пытался её обнимать или перебивать её мысли. Он не нарушал её личного пространства. Он просто стоял рядом, и само его присутствие работало как надёжный якорь.
— Здесь ты в полной безопасности, — тихо произнёс он.
Марина судорожно вдохнула.
— Я просто… я даже не представляю, что мне делать дальше. Как жить.
— Тебе не обязательно знать это прямо сегодня, — ответил он. — Сегодня твоя задача — просто дышать и спать.
Она опустилась на диван, её пальцы невольно коснулись декоративной подушки с вышитым геометрическим орнаментом. Она мгновенно узнала этот дизайн. Это был бренд её любимого бутика декора в центре Киева, о котором она как-то вскользь упомянула на том самом благотворительном вечере. Илья запомнил. Он продумал даже это.
От этой мысли в груди снова стало тесно, но совсем по-другому, не от страха. Но прежде чем она успела что-то сказать, телефон Ильи во внутреннем кармане пиджака завибрировал. Он отошёл к окну, чтобы ответить, понизив голос. Марина не хотела подслушивать, но в этой абсолютной тишине слова сами долетали до неё.
— Да. Я уже видел отчёт, — тон Ильи стал ледяным и деловым. — Он паникует? Отлично… Нет, он не знает, где она. И не узнает. Это останется между нами.
Её сердце замерло. Когда Илья вернулся и убрал телефон, его лицо снова стало невозмутимо-спокойным, но взгляд был сосредоточенным.
— Что-то случилось? — тихо спросила она.
Он коротко кивнул.
— Всё под контролем.
Марину этот ответ не устроил.
— Илья, о чём ты мне не говоришь? Я не маленькая девочка.
Он на мгновение замялся. Не потому, что не хотел говорить, а скорее оценивая, не навредит ли ей эта информация именно сейчас.
— Против Максима начали официальное расследование, — наконец ответил он.
Она перестала дышать.
— Расследование? Кто? За что?
— Финансовое мошенничество, откаты, вывод средств в офшоры. Несколько серьёзных эпизодов, — его голос оставался ровным, но слова падали, как тяжёлые камни. — Им заинтересовалось Бюро экономической безопасности. И кто-то параллельно отправил все доказательства его совету директоров.
Марина нахмурилась, пытаясь сложить пазл.
— Кто-то?
Илья внимательно изучал её лицо, словно пытаясь передать мысль без слов.
— Это была не ты. Но кто-то очень влиятельный решил обеспечить тебе безопасность, связав ему руки.
Холодок пробежал по её коже.
— Кто стал бы делать такое ради меня? — прошептала она, глядя на него снизу вверх.
Илья выдержал её взгляд — твёрдый, спокойный и в то же время невероятно нежный.
— Тот, кто наблюдал за ним и за тобой очень долгое время.
Её пульс участился.
— И тот, — добавил он едва слышно, — кто совершенно не боится стереть его в порошок.
Марина тяжело сглотнула. Она вдруг осознала нечто ошеломляющее. Илья не просто спрятал её в лесу и налил кофе. Он вышел на тропу войны ради неё. И её бывший муж, самоуверенный Максим Радченко, только что ступил на минное поле, с которого ему уже никогда не выбраться живым.