Марина проснулась следующим утром, окутанная совершенно незнакомой ей тишиной. Здесь не было той густой, нервной напряжённости, которая годами впитывалась в стены пентхауса на Липках. Не было тяжёлых шагов Максима в коридоре, не было хлопанья дверцами шкафов, сопровождавшего его постоянное раздражение. Только мягкое гудение кофемашины где-то на первом этаже и солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие сосны и мягко ложившиеся на деревянный пол.
Впервые за много месяцев её грудную клетку не сжимали невидимые тиски тревоги. Она медленно потянулась, положив руку на свой уже заметный животик.
— Мы справимся, малыш, — прошептала она, почувствовав слабый толчок в ответ. — Обещаю тебе, всё будет хорошо.
Когда она спустилась по деревянной лестнице на кухню, то увидела на столе небольшой, но идеально сервированный завтрак: свежие фрукты, хрустящие тосты, стакан апельсинового сока и записку, написанную чётким, ровным почерком Ильи:
«Завтракай. Твоему телу понадобятся силы для того прекрасного будущего, которое тебя ждёт».
От этой простой, незатейливой заботы к горлу подступил ком. Пока она ела, то заметила, что кто-то уже аккуратно разобрал её чемодан. Её любимый вязаный кардиган висел на спинке стула, чтобы она не замёрзла, а баночка с витаминами стояла ровно рядом со стаканом воды.
Кто-то позаботился о ней. Не потому, что был обязан сделать это по брачному контракту, и не для того, чтобы потом попрекать её этим. А просто потому, что хотел. После стольких лет жизни на грани эмоционального истощения эта искренняя нежность поразила её сильнее, чем любая прежняя жестокость Максима.
Едва она села за стол, открыв свой MacBook, в дверь легко постучали. Её сердце на миг замерло по старой привычке, но когда дверь открылась, на пороге стоял Илья. Он был без галстука, рукава белой рубашки небрежно закатаны, лицо излучало спокойствие.
— Доброе утро, — тепло сказал он. — Как ты себя чувствуешь сегодня?
Она кивнула, хотя в уголках глаз ещё пряталась усталость.
— Намного лучше. Спасибо тебе… за то, что стоишь на страже моего сна.
— Я принёс тебе кое-что, — Илья подошёл ближе и положил на стол тонкую чёрную папку. — Подумал, это поможет тебе быстрее вернуть себя.
Марина удивлённо нахмурилась. Она медленно открыла папку и замерла. Внутри лежали архитектурные рендеры и подробные эскизы. Её эскизы. Дизайн-проект элитного курортного комплекса в Карпатах, который она разрабатывала два года назад. Тогда она всерьёз думала подать свою кандидатуру на должность главного дизайнера в крупное бюро, но Максим высмеял её амбиции. Он убедил её, что это просто «милое хобби», не стоящее потраченного времени, и что её место — быть красивым приложением к успешному мужчине.
— Откуда они у тебя? — выдохнула она, не веря своим глазам.
— Ты сама показывала их мне, помнишь? На той выставке современного искусства в «Мистецьком Арсенале», — ответил Илья.
Она растерянно заморгала.
— Я думала, ты просто из вежливости посмотрел и забыл на следующий же день.
— Я никогда не забываю настоящий талант, Марина.
Её щёки вспыхнули. Ни один человек в мире никогда не говорил о её работе с таким искренним уважением.
Илья опёрся на стол, его взгляд стал серьёзным и деловым.
— У моей компании сейчас стартует новый флагманский проект. «Днепровская Ривьера». Огромный элитный комплекс на берегу реки. Я хочу видеть тебя в команде. Это реальная работа. Официальный контракт. Высокий гонорар. Ты будешь ведущим дизайн-консультантом.
Марина перестала дышать.
— Илья… я не смогу. Я беременна. Я сейчас прохожу через такой кошмар, я просто не потяну…
— Ты безмерно талантлива, — мягко, но очень твёрдо перебил он её. — Беременность не стирает твой талант. Максим Радченко не стёр твой талант. Ничто не может этого стереть.
Слёзы защипали глаза. Илья сделал полшага назад, давая ей пространство, но его голос продолжал удерживать её, не давая упасть.
— Я не предлагаю тебе жалость. Я предлагаю тебе новое начало. Не потому, что ты сейчас разбита, Марина. А потому, что ты — одна из лучших в своём деле.
Марина опустила взгляд на свои старые чертежи. Потенциал того будущего, от которого она когда-то вынуждена была отказаться, вдруг вспыхнул с новой силой. Впервые с того момента, как она оставила обручальное кольцо на полу, она почувствовала внутри что-то невероятно мощное. Это был не страх. Не отчаяние. Это была жажда жизни.
Она положила ладонь на живот и уверенно посмотрела Илье в глаза.
— Мы отстроим нашу жизнь заново.
И где-то очень глубоко в душе она уже знала: это не просто возвращение в профессию. Это было её перерождение в женщину, которую Максим больше никогда не сможет контролировать. Женщину, которую невозможно сломать.
Максим Радченко никогда не считал себя человеком, склонным к панике. Он привык держать лицо во время многомиллионных сделок и жёстких переговоров с конкурентами. Но когда он влетел в свой роскошный кабинет в штаб-квартире холдинга «Элит-Буд Инвест», животный ужас уже разъедал его изнутри, словно кислота.
Сотрудники шарахались от него в коридорах, а их напряжённый шёпот тянулся за ним липким шлейфом. Максим заскочил в кабинет, с размаху захлопнул дверь и дважды провернул ключ в замке. Едва он обернулся к своему столу, правда ударила его по голове с силой бетонной плиты.
Его идеальный, всегда стерильно чистый стол был перерыт. Папки с документами лежали криво. Но хуже всего — нижний ящик со встроенным биометрическим замком был чуть приоткрыт.
Кто-то был здесь.
Он бросился к столу и рывком выдвинул ящик до конца. Он был совершенно пуст. Внешний жёсткий диск — тот самый чёрный кусок металла, на котором хранились файлы за последние пять лет, вся теневая бухгалтерия, доступы к кипрским офшорам и переписка с подставными фирмами, — исчез.
Его сердце рухнуло куда-то в район желудка.
— Нет. Нет-нет-нет, только не это… — лихорадочно шептал он.
Максим начал выворачивать другие ящики, разбрасывая бумаги по всему кабинету, тяжело дыша и потея так, будто пробежал марафон. Он искал этот диск так отчаянно, словно мог материализовать его силой мысли. Дорогая рамка с совместной фотографией его и Марины полетела на пол, стекло разлетелось на мелкие осколки, но он даже не обратил на это внимания.
Всё было напрасно. Доказательства, которые он собирал годами, чтобы в случае чего держать за горло собственных партнёров, теперь оказались в чьих-то чужих руках. Кто-то знал, где искать. И этот кто-то прекрасно понимал, насколько разрушительна эта информация.
Вдруг тишину разорвал звонок рабочего телефона. Максим вздрогнул. Он схватил трубку, его рука тряслась.
— Да?
— Максим Олегович? — прозвучал сухой, официальный голос. — Это Данил Савченко, руководитель Службы внутренней безопасности холдинга. Вас немедленно ждут в главном конференц-зале.
Горло Максима мгновенно пересохло.
— По какому поводу? Совещание не было запланировано.
Пауза на том конце была слишком долгой и слишком многозначительной.
— Думаю, вам стоит увидеть это собственными глазами.
Связь оборвалась. Максим бросил трубку на аппарат, глядя на неё так, будто она только что его укусила. Мозг работал на бешеных оборотах. Кто мог организовать такую идеальную диверсию? Не Марина. Она даже не знала пароль от его рабочего ноутбука. Вика? Она была слишком корыстной и трусливой, чтобы самостоятельно провернуть кражу прямо из головного офиса.
Но Илья… Илья Мороз имел ресурсы. Имел своих людей повсюду. Имел мотив. Если Илья помог Марине сбежать, если он каким-то образом узнал о теневых схемах «Элит-Буд Инвеста» и передал всё руководству…
Тогда Максим терял не просто жену. Он терял карьеру, свободу, репутацию и всё своё будущее.
Он заставил себя сделать глубокий вдох. Подошёл к зеркалу, поправил галстук, пытаясь вернуть лицу привычное выражение властного топ-менеджера. Но из зеркала на него смотрел бледный, вспотевший и загнанный в угол мужчина. Однако выбора не было. Он должен был играть до конца.
Он разблокировал дверь и двинулся по длинному коридору. Каждый шаг казался ему дорогой на эшафот. Сотрудники, которые ещё вчера льстили ему и заглядывали в рот, теперь поспешно отводили взгляды и прятались по кабинетам.
Он потянул на себя массивную дверь конференц-зала. За длинным дубовым столом в полном составе сидел совет директоров. В центре стола, прямо перед пустым стулом, лежала толстая картонная папка.
Желудок Максима скрутило так сильно, что он едва не застонал. Кто-то объявил ему войну на уничтожение. И, судя по ледяным, мёртвым взглядам, которыми его встретили партнёры, эту войну он уже безвозвратно проиграл.