Воспоминания нахлынули лавиной.
Это был солнечный апрельский день, за две недели до нашей свадьбы. Мне было двадцать пять. Я только что подписала договор на покупку этой самой квартиры на стадии финального строительства. Дмитрий страшно нервничал из-за подготовки к свадьбе, постоянно жалуясь на расходы, которые выходили из-под контроля.
— Марин, ты уверена, что нам нужен этот выездной кейтеринг? — ныл он, рассматривая смету на моей кухне. — Сто тысяч гривен только на еду! Сорок тысяч фотографу! Это же сумасшедшие деньги!
Для него это действительно были космические суммы. Он зарабатывал свои пятьдесят тысяч в автосалоне и считал каждую копейку. Для меня же, которая тогда зарабатывала больше трёх тысяч долларов, это была инвестиция в наши идеальные воспоминания.
— Дима, расслабься, — говорила я тогда, целуя его в щёку. — Я оплачу большую часть. Ты вложишь столько, сколько сможешь. Главное — что мы вместе.
Именно тогда я впервые и вспомнила о брачном контракте. Это не было проявлением недоверия. Это был совет юриста от застройщика, у которого я покупала квартиру. Он тогда прямо сказал: «Вы успешная молодая женщина, покупаете элитную недвижимость. Если выходите замуж — оформите договор. Это не про развод, это про финансовую безопасность и разграничение рисков».
Когда я осторожно заговорила об этом с Дмитрием, он расхохотался. Он буквально прыснул крафтовым пивом, которое только что глотнул.
— Брачный контракт? Серьёзно? Марин, это же прихоти олигархов из сериалов! Мы же любим друг друга. Зачем нам бумажки? Контракты подписывают те, кто ещё до ЗАГСа готовится к разводу!
— Дима, это просто юридическая формальность. Защита для нас обоих.
— От чего защита? — он отмахнулся, притягивая меня к себе. — Мы будем жить долго и счастливо. Ты просто привыкла всё на свете контролировать, моя ты бизнесвумен.
Он кривился, шутил, но в конце концов сдался, когда я сказала, что иначе буду постоянно нервничать.
Мы поехали к частному нотариусу где-то на Печерске в четверг утром. Дмитрий был страшно злой и невыспавшийся, потому что накануне гулял на своём «последнем мальчишнике» с коллегами из автосалона. Он опоздал на двадцать минут, дышал перегаром и всё время смотрел на часы, жалуясь, что из-за меня теряет «жирного» клиента на новенькую «бэху».
Нотариус — строгая женщина в идеальном сером костюме — монотонным, профессиональным голосом зачитывала нам ключевые пункты.
— Режим полной раздельности имущества. Это означает, что имущество, приобретённое каждым из супругов во время брака, принадлежит исключительно тому из супругов, на чьё имя оно приобретено или зарегистрировано. Никакого раздела пополам в случае развода.
— Ты понимаешь суть договора, Дмитрий? — спросила я тогда, глядя на его помятое лицо.
— Да понимаю, понимаю. Моё — это моё, твоё — это твоё. Всё логично, — отмахнулся он.
На самом деле он ничего не понимал. Дмитрий никогда не вникал в финансовые или юридические тонкости. Когда я пыталась рассказать ему о своих инвестициях, он начинал зевать. Он подписал те пятнадцать страниц мелкого текста с такой же лёгкостью, с какой расписывался в накладных на работе. Он даже не прочитал заголовки разделов!
— Ну что, теперь твоя душенька спокойна? — спросил он, когда мы вышли на улицу. — Всё, через две недели мы муж и жена. И никакие бумажки не разрушат нашу любовь.
Какой же он был дурак. И какой наивной была я, веря, что этот контракт так и останется просто формальностью в сейфе.
Но сейчас, сидя на полу в три часа ночи, я понимала ценность этих «прихотей олигархов». Я вчитывалась в каждый абзац, в каждую запятую, и с каждой строчкой моё дыхание становилось ровнее. Договор был непробиваемым.
«…любое имущество (недвижимость, транспортные средства, ценные бумаги, банковские вклады), приобретённое во время брака на имя одного из супругов, является его личной частной собственностью…»
Личной частной собственностью. Квартира. Машина. Инвестиции. Акции стартапа. Всё это принадлежало исключительно мне.
Но самое сладкое ждало меня в разделе о долговых обязательствах. «Каждый из супругов самостоятельно отвечает по своим долгам и кредитным обязательствам…»
Дмитрий год назад взял в кредит роскошный подержанный Volkswagen Touareg, плюс имел кредитку с огромным лимитом, которую регулярно опустошал. Я не несла за это никакой ответственности!
Я открыла ноутбук и быстро набросала в заметках баланс. Квартира — $400 000. Акции и депозиты — $100 000. Доля в стартапе — $50 000. Накопления на текущих счетах — ещё $40 000. Итого более $600 000 капитала в мои двадцать девять лет. И мой муж, который сейчас спит в постели с моей сестрой, не имеет ни малейшего законного права даже на цент из этой суммы.
А Богдана? Боже мой, Богдана! Она же убедила себя, что сорвала куш. Она соблазнила моего мужа, будучи абсолютно уверенной, что после нашего развода ему отойдёт половина всего этого богатства. Это был её «гениальный» бизнес-план: получить мой уровень жизни через постель моего мужа.
Я аккуратно сфотографировала каждую страницу контракта на телефон и отправила Елене в мессенджер с короткой подписью: «Подарок судьбы».
Ответ пришёл через десять минут, хотя на часах было почти четыре утра.
«Марина. Это бинго. Завтра созваниваемся.»
Той ночью я впервые крепко заснула. И мне ничего не снилось.