Густой осенний дождь хлестал по лобовому стеклу джипа, размазывая свет редких фонарей в грязные жёлтые пятна. Заброшенная автобаза на Дарнице, зажатая между старыми железнодорожными путями и складскими помещениями, выглядела жутко. Это было идеальное место для тайной встречи: никаких случайных прохожих, никаких камер наблюдения, только ржавые остовы старых грузовиков и запах мокрого металла и гнилой листвы.
Данил заглушил двигатель. Темнота мгновенно окутала машину. На заднем сиденье беспокойно сопел Дарк. Пёс был напряжён до предела. Он неотрывно смотрел в окно, его уши сканировали пространство, как радары, а из горла вырывалось тихое, тревожное поскуливание. Он не просто нервничал — он предупреждал.
— Всё в порядке, дружище. Я быстро, — Данил накинул капюшон кожаной куртки, достал из бардачка тяжёлый тактический фонарь и открыл дверь. Дверцу он оставил приоткрытой на случай, если придётся быстро возвращаться.
Ботинки следователя глухо чавкали по грязи. Он прошёл несколько метров вглубь базы, освещая лучом фонаря разрисованные граффити кирпичные стены.
— Виктор! — крикнул Данил. Его голос эхом отразился от пустых ангаров.
Ответом была лишь тишина и шум дождя. Данил инстинктивно положил руку на кобуру под курткой. Виктор опаздывал уже на пятнадцать минут. Для бывшего оперативника это было недопустимо.
Вдруг из машины раздался оглушительный лай. Это не был скованный страхом плач, который Данил слышал дома. Это был мощный, яростный, первобытный рёв боевого овчара, увидевшего смертельную угрозу. Дарк бросался на приоткрытую дверцу, пытаясь вырваться наружу.
Данил резко обернулся.
И именно в этот момент из-за кучи старых покрышек вынырнула тёмная фигура. Следователь среагировал на долю секунды позже, чем требовали инстинкты. Тяжёлый металлический прут со свистом рассёк воздух и с силой опустился ему на плечо, чудом миновав голову.
Данил вскрикнул от жгучей боли, фонарь выпал из рук и покатился в лужу, освещая ноги нападавшего. Следователь потерял равновесие и тяжело рухнул на мокрый асфальт.
— Ты должен был просто оставить этого пса в покое, Коваль! — прохрипел знакомый голос.
Это был Виктор. Бывший кинолог стоял над ним, тяжело дыша. Его лицо было искажено страхом и отчаянием. Он снова замахнулся арматурой.
— Дарк видел то, чего не должен был видеть. И ты тоже докопался до того, что сломает нам всем жизнь! — крикнул он.
Данил приготовился к удару, пытаясь свободной рукой достать оружие. Но удар так и не последовал.
Словно чёрная молния, из салона джипа вылетел Дарк. Он выбил неплотно закрытую дверцу и преодолел расстояние в три прыжка. Овчар не испугался ни замаха оружием, ни криков. Он на полной скорости, всеми своими сорока килограммами литых мышц, врезался в грудь Виктора.
Мужчина отлетел назад, сбитый с ног сокрушительной силой. Арматура с лязгом упала на асфальт. Дарк прижал нападавшего к земле. Он не рвал его плоть, не кусал вслепую от ярости. Это была безупречная, профессиональная работа полицейского К-9: он зафиксировал цель, оскалив клыки в миллиметре от горла Бойко. Его утробное рычание парализовало волю нападавшего.
Данил, сжимая раненое плечо, с трудом поднялся на ноги. Дарк на секунду скосил на него янтарные глаза. В этом взгляде было всё: «Стой позади. Я тебя защищу».
— Убери его! Убери этого психа! — визжал Виктор, не смея даже пошевелиться под тяжестью собаки. — Его надо было усыпить ещё два года назад!
— Нет, — тяжело дыша, ответил Данил. Он достал наручники. — Его надо было наградить. Дарк, фу! Держать.
Собака не отступила ни на шаг, но замерла, как каменная статуя, позволяя следователю заломить руки Виктора за спину и защёлкнуть стальные браслеты. Только тогда Дарк отошёл на шаг, встав рядом с Данилом и касаясь его ноги своим боком.
Вой сирен разорвал ночную тишину ещё через несколько минут — Данил, как опытный коп, отправил геолокацию своему напарнику из уголовного розыска ещё до того, как вышел из машины.
Когда территорию осветило красно-синее мигание «мигалок», патрульные быстро оцепили периметр. Виктор Бойко сидел на мокром бордюре, с его разбитой губы стекала кровь, смешиваясь с дождём. Он смотрел на Дарка с лютой ненавистью, но Данил встал между ними.
— А теперь ты расскажешь всё под протокол, Виктор, — жёстко сказал следователь, глядя на бывшего коллегу. — Что на самом деле произошло во время той операции? За что вы сломали собаку?
Бойко сплюнул на землю и горько засмеялся, понимая, что ему конец.
— Это должен был быть чистый рейд на наркокартель. Обычная облава, — неохотно начал он. — Дарк и лейтенант Марченко шли в авангарде штурмовой группы. Но этот карьерист Марченко облажался. Он нарушил протокол, побежал вперёд, чтобы выслужиться перед начальством, и попал в засаду. Его загнали в угол двое вооружённых подозреваемых.
Данил медленно кивнул, картинка начала складываться.
— И Дарк его защитил.
— Он не просто защитил, — голос Виктора надломился от злости и стыда. — Этот пёс бросился под пули. Он повалил одного из вооружённых и держал его, пока не прибыло подкрепление. Он спас жизнь этому идиоту. Но Марченко… Марченко запаниковал. Он начал хаотично стрелять, едва не зацепив своих. А когда всё закончилось, он понял, что его карьере конец. За такой провал его бы с позором выгнали из органов.
— Марченко солгал, — прошептал Данил. Мир будто качнулся у него под ногами.
— Он был любимчиком генерала, — выплюнул Бойко. — Они не могли позволить, чтобы «золотой мальчик» управления выглядел трусом. Поэтому они нашли козла отпущения. Они составили рапорт, что собака вышла из-под контроля, напала на кинолога и сорвала операцию. Они обвинили пса.
Дарк, услышав знакомый тон обвинений, прижал уши и теснее придвинулся к ноге Данила. Воспоминания о той несправедливости до сих пор жгли его изнутри.
— Вы разрушили ему психику. Вы чуть не убили его из-за чьих-то погон! — Данил сжал кулаки так, что побелели костяшки.
— А что я должен был делать?! — закричал Виктор. — Было видео с нагрудной камеры, которое всё зафиксировало. Как Марченко плакал в углу, пока собака дралась. Мне приказали уничтожить запись. Я скопировал её на флешку, чтобы иметь хоть какую-то страховку, но потом меня заставили уволиться. И я не собирался сесть за решётку из-за твоего любопытства, Коваль!