Все головы в кабинете — и заинтересованных детей, и самоуверенных взрослых — как по команде повернулись в его сторону. Это было абсолютно невыносимое испытание для десятилетнего ребёнка. Десятки пар глаз богатых, финансово успешных людей сканировали его, рассматривая словно какое-то экзотическое насекомое под стеклом микроскопа.
— Мне совершенно не за что перед вами извиняться, — тихо, но удивительно звонко произнёс Матвей, глядя прямо перед собой на гладкую поверхность своей парты.
По залу прокатился глухой, недовольный шёпот. Ухоженная женщина с идеальной салонной укладкой — мама одного из одноклассников — попыталась мягко вмешаться в ситуацию:
— Екатерина Игоревна, может быть, мы немного преувеличиваем? Зачем так давить на мальчика при всех? В конце концов, это просто ребёнок, у него бурное воображение, он хочет казаться лучше…
— Я глубоко уважаю ваше мнение, госпожа Елена, но железная дисциплина и ответственность за свои слова — это тот фундамент, на котором держится элитное образование нашего заведения, — жёстко и безапелляционно отрезала учительница, давая понять всем присутствующим, что дискуссия завершена.
Она подошла к парте Матвея почти вплотную, нависая над ним, как тёмная грозовая туча. Наклонилась ещё ниже, так что её лицо оказалось на уровне его глаз. Её голос превратился в едва уловимый, но от этого ещё более ядовитый шёпот:
— Твой отец сюда не приедет, Гончар. Просто прими эту горькую реальность. Он, наверное, неплохой человек. Возможно, он добросовестно работает водителем, или грузчиком на холодном складе, или обычным охранником где-нибудь у шлагбаума. Это нормальная, достойная работа для вашего социального уровня. Но он никогда не был и не будет генералом.
Матвей почувствовал, как от этих слов его сердце словно окатило ледяной водой. Она сознательно била в самое больное место, пытаясь окончательно растоптать его достоинство.
— Тебе просто стыдно, что ты не такой богатый, как Марк? Что вы ютитесь в старой квартире на Отрадном? Что ты никогда не видел океана и не отдыхал на дорогих курортах? — продолжала шипеть она. — Нет ничего постыдного в том, чтобы быть бедным мальчиком из простой семьи. Постыдно — это нагло и цинично лгать об этом людям, которые всего добились сами.
Мальчик бросил отчаянный взгляд на большие электронные часы над доской. Цифры менялись нестерпимо медленно. На табло светилось: 10:28.
Он встал. Резко, с грохотом отодвинув стул назад. В его глазах больше не было ни слёз, ни страха. Там горел абсолютно несгибаемый, взрослый огонь.
— Меня зовут Матвей Гончар. Мой папа — генерал-лейтенант Вооружённых Сил Украины Александр Гончар. Человек, который прямо сейчас защищает это государство. И когда он через несколько минут переступит порог этого класса, вы все будете вынуждены просить у меня прощения. Каждый из вас!
— Сядь на место, негодяй! — истерично взвизгнула Екатерина Игоревна, окончательно теряя остатки своего профессионального лоска и срываясь на фальцет.
— Никогда!
И именно в тот миг, когда напряжение в кабинете достигло своего абсолютного пика, тяжёлые двери класса с грохотом распахнулись, ударившись ручкой о стену.
На пороге стояла директор гимназии, госпожа Лариса Андреевна. Её лицо, обычно излучавшее уверенность и дорогой уход, сейчас было белым, как мел. В руках она судорожно сжимала мобильный телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели.
— Екатерина. Выйди в коридор. Немедленно.
Тон директорши был таким ледяным и исполненным неконтролируемой паники, что не допускал никаких вопросов. Учительница растерянно моргнула наращёнными ресницами, рефлекторно поправляя идеальную причёску.
— Лариса Андреевна, прошу прощения, но у нас мероприятие в самом разгаре, почётные гости слушают… Я как раз проводила воспитательную беседу с одним очень проблемным учеником…
— Я сказала — сейчас же выйди сюда! — едва не срываясь на крик, повторила директорша.
Родители в классе тревожно переглянулись. Это было что-то совершенно непонятное. Никто в стенах «Столичного Олимпа» никогда не слышал, чтобы статусная руководительница обращалась к своей звёздной учительнице просто по имени и с таким откровенным ужасом в голосе.
Екатерина Игоревна, словно в глубоком трансе, на непослушных ногах вышла в коридор. Дверь за ней мягко, но очень окончательно закрылась, оставляя класс в состоянии абсолютного шока.
В пустом коридоре разговор был коротким, но по своей сути напоминал взрыв бомбы.
— Лариса, я вообще не понимаю, что происходит! Если это из-за Гончара, то я просто выполняла свою работу и поддерживала наши стандарты…
— Замолчи! Просто замолчи! — Лариса Андреевна грубо схватила её за локоть. Её голос вибрировал от ужаса. — Я только что положила трубку. Со мной лично связывался руководитель протокольного отдела Министерства обороны и дежурный Управления государственной охраны!