Глухое, первобытное рычание вырвалось одновременно из двенадцати глоток, заставляя воздух в большом помещении вибрировать на какой-то жуткой, низкой частоте. Майор Богдан невольно отшатнулся. Его рука, подчиняясь многолетнему рефлексу, автоматически дернулась к тактической кобуре на бедре. За семнадцать лет службы в элитных подразделениях специального назначения он повидал многое, но с подобным сталкивался впервые.
Прямо перед ним, образуя идеальный, безупречный круг вокруг закрытого гроба, накрытого сине-желтым флагом, лежали двенадцать лучших служебных собак страны. Бельгийские малинуа и немецкие овчарки. Ни один мускул на их телах не дрожал. Ни один из них не реагировал на команды. Они просто смотрели перед собой, превратившись в живой щит.
— Немедленно уберите их отсюда! — сорвался на крик капитан Кирилл. Его голос гулко отразился от высокого потолка тренировочного ангара базы «Лесной рубеж», скрытой в густых сосновых лесах под Вышгородом. — Церемония прощания начинается ровно через два часа.
Старший прапорщик Тарас, которого считали самым опытным кинологом на всей базе, неуверенно сделал шаг вперед. Он натянул толстый защитный рукав, хотя по его бледному лицу было видно, что в успех он совсем не верит. Вожак стаи — огромный, угольно-черный малинуа по кличке Фантом — медленно поднял голову. Пес даже не залаял, он лишь едва заметно оскалил клыки, и в его темных глазах вспыхнула такая ярость, что Тарас мгновенно отступил назад.
— Они не… они никого не подпустят, господин капитан, — запинаясь, пробормотал кинолог, вытирая холодный пот со лба. — Это безумие. Они не слышат ни одной команды.
Богдан раздраженно провел ладонью по лицу и вдруг заметил движение в углу помещения. Женщина. Обычная уборщица в выцветшем синем халате, сжимавшая в руках швабру и низко опустившая голову. Она снова была здесь.
— Эй, гражданская! — резко рявкнул майор, срывая на ней свое бессилие. — Я уже говорил тебе сегодня: это режимная зона! Вышла отсюда. Немедленно!
Женщина, на бейдже которой виднелось простое имя «Алина», испуганно кивнула, ее плечи дрогнули. Она начала пятиться к тяжелой металлической двери, таща за собой тележку с ведром. Но именно в тот момент, когда она сделала шаг, произошло нечто странное.
Фантом, самый агрессивный и опасный пес в этой комнате, вдруг перестал рычать. Его ноздри едва заметно расширились, втягивая воздух. Тяжелый хвост, до этого лежавший неподвижно, сделал одно-единственное, почти неуловимое движение по бетонному полу. Туда-сюда. Всего раз. А потом Фантом снова положил тяжелую голову на вытянутые лапы, продолжая свое молчаливое дежурство.
Никто из присутствующих офицеров этого не заметил. Никто, кроме Алины.
Она замерла на пороге, крепко стиснув зубы, чтобы не выдать себя ни единым звуком. Ее взгляд скользнул по закрытому гробу, где лежало тело Назара. Ее мужа. Мужа, которого ей даже не позволяли официально оплакивать. Осенний сквозняк из коридора дохнул холодом, но Алина чувствовала только жгучую боль в груди. Все они думают, что она просто тень, обслуживающий персонал. Но пройдет совсем немного времени, и каждый в этой комнате поймет, насколько сильно они ошибались.
Тяжелая дверь щелкнула за ее спиной, оставляя майора Богдана наедине с невозможной ситуацией. Двенадцать собак элитного спецподразделения образовали непробиваемый барьер вокруг останков своего наставника. Все протоколы были нарушены. Ни один учебник по кинологии не описывал ничего подобного.
— Это выходит из-под контроля, — процедил сквозь зубы Кирилл, доставая смартфон. — Я звоню в центральный аппарат. Нам нужна команда спецветеринаров из Киева. Пусть везут транквилизаторы.
— Из Киева? — горько усмехнулся Тарас, все еще разминая руки от нервного напряжения. — При всем уважении, господин капитан, если я, их инструктор, не могу до них достучаться, что сделают ваши столичные эксперты?
Богдан окинул его взглядом, от которого могла бы замерзнуть вода.
— Потому что, очевидно, прапорщик, ваши методы здесь не работают. Или у вас есть идея получше? Как нам провести похороны, когда генерал уже на подходе?
Челюсть Тараса сжалась, но он промолчал.
Тем временем снаружи, прячась от холодного осеннего ветра, Алина двигалась вдоль кирпичной стены базы. Ее шаги были совершенно бесшумными — слишком легкими и выверенными для обычной уборщицы. Она держалась в тени, инстинктивно выбирая слепые зоны камер видеонаблюдения. Это была привычка, выработанная годами тяжелых тренировок, рефлекс, который невозможно отключить.
Она остановилась у самого угла ангара, прижавшись спиной к холодному металлопрофилю. Отсюда, сквозь узкое окно, она видела весь зал. Видела, как Богдан и Кирилл спорят, размахивая руками.
Ее пальцы, побелевшие от напряжения, до хруста сжимали древко швабры. Она дрожала, но не от холода и не от страха. Она дрожала от того, каких усилий ей стоило держать себя в руках. Три месяца. Ровно девяносто дней она мыла эти бесконечные коридоры, чистила туалеты и позволяла им обращаться с собой как с пустым местом. Три месяца она прикусывала язык до крови, когда офицеры отпускали шуточки про «неуклюжую тетку с ведром», которая вряд ли отличит автомат от швабры.
А теперь Назар вернулся. В цинковом гробу. Под флагом, которому он служил и за который погиб во время той проклятой засекреченной миссии на Ближнем Востоке.
Алина закрыла глаза и заставила себя глубоко вдохнуть. Воздух пах хвоей и влажной землей. Еще не сейчас, сказала она себе. Время придет, но еще не сейчас.
Внутри ангара Кирилл завершил разговор по телефону и раздраженно убрал аппарат в карман куртки.
— Специалисты будут не раньше чем через шесть часов. У них какая-то масштабная проверка, которую они не могут прервать.
— Шесть часов?! — взорвался Богдан, и его голос эхом прокатился по залу. — Прощание через два! Генерал-майор София прилетает лично. Мы не можем встречать ее с гробом, который охраняет стая диких зверей!
— Тогда что вы предлагаете, майор? — с вызовом ответил Кирилл. — Потому что я готов выслушать любую гениальную идею.
Прежде чем Богдан успел открыть рот, боковая дверь распахнулась, и в помещение стремительно вошла Елена — главная ветеринарная врач базы. Это была женщина лет сорока, с умными, усталыми глазами и спокойной, профессиональной уверенностью. В одной руке она держала объемную медицинскую сумку.
— Я пришла, как только услышала, — сказала она, внимательно окидывая взглядом зал. — Есть изменения?
— Никаких, — мрачно отозвался Тарас. — Не едят. Не пьют. Не реагируют на игрушки. Просто лежат и смотрят на гроб.
Елена медленно, без резких движений, приблизилась к собакам, остановившись как раз на границе того невидимого барьера, который они установили. Фантом внимательно проследил за ней взглядом, но рычать не стал. И на том спасибо.
— Они не ранены, — спокойно констатировала она после минуты визуального осмотра. — Никаких признаков физической травмы или острого стресса. Дыхание глубокое, ритмичное. Частота сердечных сокращений в норме, насколько я могу судить по их позе.
Врач замолчала, слегка склонив голову, словно пытаясь прочитать мысли животных.
— Они ждут.
— Ждут? — переспросил Богдан, нервно дернув плечом. — Чего именно?
Елена медленно покачала головой, не отрывая взгляда от собак.
— Не чего. А кого. Майор, эти собаки ждут прибытия кого-то очень конкретного.
Кирилл обменялся скептическим взглядом с Богданом.
— Их инструктор мертв, Елена. Назар погиб три дня назад. Больше некого ждать. Никого не осталось.
Тень сомнения мелькнула на лице ветеринарки — возможно, вопрос, который она не решилась произнести вслух. Но она лишь вздохнула и сделала шаг назад.
— Я буду рядом, в ординаторской, если что-то изменится. Но я категорически не советую применять снотворное. То, что сейчас происходит между ними и этим гробом… это выглядит почти как священный ритуал.
— Священный? — презрительно фыркнул Богдан. — Елена, не делайте из них мистических существ. Они — животные. Хорошо выдрессированные, элитные, согласен. Но животные. Они не понимают концепции смерти. Они не знают, что такое похоронная церемония. Они просто сбиты с толку отсутствием хозяина.
Елена посмотрела ему прямо в глаза с тихой интенсивностью, от которой майору вдруг стало не по себе.
— Вы действительно в этом уверены, майор Богдан? Или, может быть, это мы с вами сбиты с толку?
Прежде чем майор Богдан успел подобрать слова для достойного ответа ветеринарке, массивные двери ангара резко распахнулись. В помещение, тяжело дыша, влетел лейтенант Дмитрий. Его лицо покрылось красными пятнами, а глаза нервно бегали по залу, избегая смотреть прямо на закрытый гроб…
Продолжение истории — НАЖИМАЙТЕ на кнопку ВПЕРЕД 👇👇👇