Церемония прощания началась ровно в 14:00, с часовым опозданием. Официальному представителю для прессы пришлось долго оправдываться перед журналистами «непредвиденными логистическими осложнениями», и никто за пределами закрытого командования никогда не узнает истинной причины этой задержки.
Алина стояла в первом ряду перед собравшейся толпой военных и гражданских. На ней было строгое черное платье, которое она заранее спрятала в своем служебном шкафчике среди тряпок и моющих средств — ее настоящая одежда, ждавшая эту страшную минуту девяносто дней. У ее левой ноги, замерев в идеальной, статуарной неподвижности, сидел Фантом. Поводок свободно провисал в ее руке, ведь этот пес не нуждался ни в каких средствах сдерживания.
Остальные одиннадцать псов были равномерно распределены по периметру мемориальной площадки. Каждого из них держал на поводке кинолог из резервной группы — добровольцы сами вызвались на это, как только слухи о событиях в ангаре облетели базу. Собаки стояли вытянувшись, словно пушистый почетный караул. Ни один из них не отвлекался на вспышки фотокамер или шум толпы; их взгляды были намертво прикованы к гробу, накрытому государственным флагом.
Генерал-майор София лично произнесла прощальную речь. Она говорила о безупречной службе Назара, о его непоколебимой верности присяге, о его самопожертвовании во благо страны. Она говорила о сотнях спасенных жизней и об уникальном наследии, которое он оставил после себя в виде этих невероятных животных. Но в своей речи она не проронила ни слова о масштабной измене, о коррупционной сети и о том расследовании, которое прямо в эту минуту набирало обороты в закрытых кабинетах Киева. Некоторые истины требовали тишины, по крайней мере пока.
Когда почетный караул аккуратно снял сине-желтый флаг с гроба и сложил его в традиционный треугольник, именно София подошла к Алине, чтобы передать святыню. Передавая флаг в руки вдовы, генерал-майор посмотрела ей в глаза. В этом взгляде было понимание, не нуждавшееся в словах: «Это еще не конец. Мы найдем их всех».
Прозвучали троекратные автоматные залпы, разрывая осенний воздух резким запахом сгоревшего пороха. Трубач заиграл тоскливую, протяжную мелодию, от которой мороз шел по коже.
А где-то глубоко под землей, в звукоизолированной камере временного содержания на гауптвахте Военной службы правопорядка, лейтенант Дмитрий сидел на узкой койке, обхватив голову руками. Сквозь вентиляционные шахты до него долетали глухие отголоски этих выстрелов — почестей человеку, которого он хладнокровно убил во сне. И с каждым выстрелом Дмитрий все отчетливее осознавал свою обреченность.
Несколько часов спустя, когда тяжелые тучи окончательно затянули небо над Киевщиной, а толпа давно разошлась, Степан нашел Алину на военном секторе кладбища. Она стояла одна у свежей могилы, заваленной венками и цветами. Фантом, как и прежде, был рядом, его темные глаза внимательно сканировали территорию даже в этот момент тихой скорби.
— Это он научил меня, что такое настоящая верность, — тихо произнесла Алина, даже не оборачиваясь на шаги Степана. Она знала, что это он. — Не просто красивое слово из присяги. А настоящая суть. Та верность, которая ничего не просит взамен. Которая остается с тобой даже тогда, когда это причиняет невыносимую боль. — Она опустила взгляд на Фантома. — Вот почему я никогда не смогла бы вырастить этих собак без него. Он показал мне, как выглядит абсолютная преданность.
Степан стоял в почтительной тишине, понимая, что сейчас ей гораздо больше нужно выговориться, чем услышать слова утешения от него.
— До знакомства с ним я уже была неплохим оперативником. Эффективной. Хладнокровной. Профессионалом своего дела, — Алина горько покачала головой. — Но мне чего-то не хватало. Той самой тонкой связи. Той искры, которая превращает слепое послушание в доверие. Назар показал мне, как ее найти. Не требуя от подчиненных большего, а отдавая больше себя. Доказывая каждый день, что ты достойна той преданности, которой от них ждешь.
— Он был выдающимся человеком, Алина.
— Да, был. И именно поэтому я должна найти тех, кто решил, что имеет право отнять его у меня.
Алина повернулась к ветерану, и вдова, которая только что оплакивала мужа, мгновенно исчезла. Ее место занял человек, созданный для войны.
— Дмитрий получал прямые приказы от кого-то с серьезными оперативными полномочиями. От того, кто имеет доступ к планированию секретных миссий, кто может беспрепятственно перебрасывать личный состав и уничтожать баллистические экспертизы. Это не волк-одиночка. Это целая система. Сеть.
— Генерал-майор София уже запустила маховик контрразведки. Работают лучшие следователи. Цифровая копия с флешки, которую вы передали, содержит достаточно данных…
— Та флешка — это только часть картины, Степан. Верхушка айсберга, — перебила его Алина.
Она сунула руку в глубокий карман своего черного пальто и достала небольшой потертый кожаный блокнот. Его страницы пожелтели от времени и слегка разбухли от сырости военных палаток.
— Это остальное. Личные записи Назара. Те имена и маршруты, которые он категорически отказывался доверять любым электронным носителям. Его собственные наблюдения за офицерами, которых он подозревал. Подробная хронология утечек разведданных, которую он шаг за шагом проследил до самого источника.
Степан осторожно, почти с благоговением, взял блокнот обеими руками.
— Почему вы не отдали это Софии вместе с остальными доказательствами?
— Потому что Назар был уверен: коррупция тянется гораздо выше, чем кто-либо готов признать вслух. И пока я не буду точно знать, насколько высоко сидят предатели, я не знаю, кому наверху можно доверять. — Она сделала паузу, пристально глядя в глаза старому воину. — Но я доверяю вам, мастер-сержант. Назар доверял вам как родному отцу. Именно поэтому я передаю этот блокнот не по официальным каналам, а лично вам.
— Что я должен с ним делать?
Алина посмотрела на далекий горизонт, где осеннее солнце уже начало свой медленный спуск, прячась за темной полосой леса.
— Спрячьте его. Изучите каждую страницу. И когда придет время… когда мы точно будем знать, кто дергает за ниточки… используйте эти записи, чтобы сжечь их империю дотла.
Прежде чем Степан успел что-то ответить, телефон в кармане Алины коротко завибрировал. Она достала аппарат, взглянула на зашифрованный экран, и что-то в ее взгляде резко изменилось. Воздух вокруг нее снова напрягся.
— Мне нужно идти, — вдруг сказала она, резко разворачиваясь. — Есть дело, которое я должна решить немедленно.
— Алина, подожди…
— Присмотрите за собаками, Степан. Теперь они доверяют вам. Им нужен будет кто-то надежный, пока меня не будет.
Она быстро ушла по узкой асфальтированной дорожке, и Фантом мгновенно перешел на плавную, бесшумную рысь рядом с ней. Степан остался стоять один, сжимая в руках старый кожаный блокнот. Вопросы множились в его голове быстрее, чем он успевал их формулировать. От кого было это сообщение? Куда она так внезапно поехала? И главное — что или кто ждет ее там, куда она направляется?
Алина села в свой старый, неприметный серый седан, припаркованный в квартале от кладбища. Сообщение на экране ее защищенного смартфона содержало всего четыре слова и координаты:
«Центр знает. Промзона. Ангар 7».
Она мгновенно узнала код отправителя. Это был ее старый контакт со времен активной службы в разведке. Человек, который тайно снабжал ее крохами информации все эти месяцы после смерти Назара. Человек, который, как и она, верил, что правда стоит гораздо больше, чем выживание и карьера. Игра выходила на новый уровень.