Лестница на второй этаж скрывалась за неприметной дверью с табличкой «Только для персонала». Именно там находилась VIP-ложа.
Мы поднялись наверх. Рустем выглянул из-за угла и показал мне на пальцах: «Двое». Охранники стояли по обе стороны от массивной кожаной двери.
Я распределил цели одним взглядом. Михалыч и Док берут левого. Мы с Рустемом — правого. Глыба остаётся на лестнице прикрывать тыл.
Мы вышли из тени одновременно. Охранники — двое крепких парней в чёрных поло — заметили нас. На их лицах мелькнуло удивление, они рефлекторно потянулись к рациям на поясе. Но они были слишком медлительными. Они привыкли пугать пьяных студентов, а не противостоять профессионалам.
Михалыч оказался возле левого охранника за долю секунды. Он мягко, но безжалостно перехватил его шею в удушающий приём, одновременно блокируя руку. Док мгновенно вырвал рацию. Охранник дёрнулся и через несколько секунд обмяк. Его аккуратно уложили на пол.
Правый оказался чуть быстрее. Он попытался замахнуться, но рука Рустема молнией врезалась ему в солнечное сплетение. Парень хватанул ртом воздух, его глаза закатились, и он беззвучно осел на ковёр.
Мы стянули им руки пластиковыми строительными хомутами, заклеили рты скотчем и затащили в ближайшую подсобку. Весь процесс занял ровно двенадцать секунд. Ни звука, ни капли крови. Хирургически чисто.
Я подошёл к двери VIP-ложи. Оттуда доносились громкий хохот и звон бокалов. Я нажал на ручку и резко распахнул дверь.
Комната утопала в роскоши: кожаные диваны, стеклянный стол, заставленный дорогим шампанским, неоновая подсветка. Их было шестеро. Артур Завадский сидел по центру, закинув ноги на стол. На его шее поблёскивала массивная золотая цепь. Рядом сидели трое его сообщников — те самые лица, которые я видел на видео. Ещё двое парней стояли у панорамного окна.
Артур увидел меня первым. На его лице появилось выражение раздражения.
— Эй, дед, ты дверью ошибся! — нагло бросил он. — А ну свалил отсюда, пока охрана тебя не вынесла!
Он не успел закончить фразу. За моей спиной в комнату бесшумно вошли Михалыч, Рустем и Глыба.
Двое парней у окна, поняв, что запахло жареным, попытались броситься на нас. Один схватил пустую бутылку из-под виски. Это была его роковая ошибка. Глыба просто сделал шаг навстречу, перехватил его руку в воздухе, вывернул кисть и коротким жёстким ударом в плечо отправил его в нокаут. Михалыч так же легко, словно манекен, впечатал второго в стену.
Трое дружков Артура вскочили с диванов, но, увидев, как за три секунды их «охранники» легли на пол, просто замерли. В их глазах появился тот самый животный страх, который возникает у хищника, когда он вдруг понимает, что сам стал добычей.
Артур сидел, вжавшись в кожаную спинку дивана. С его лица мгновенно исчезла вся наглость. Кожа приобрела бледный, землистый оттенок.
Я медленно подошёл к нему. Наклонился так близко, что почувствовал кислый запах алкоголя и страха.
— Добрый вечер, Артур, — тихо, едва слышно произнёс я. — Меня зовут Виктор Гончар. Я — отец твоей новой «подружки». Того парня, которого вы нарядили в платье. Помнишь?
Его глаза расширились до размеров пятикопеечных монет. В них плескался чистый, неподдельный ужас. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь жалкий хрип.
— Работаем, — бросил я через плечо.
Глыба развернул плотные чёрные мешки. Двух охранников, валявшихся на полу, мы оставили здесь — они нам были не нужны. Мы паковали только четвёрку мажоров. Мешок на голову, пластиковая стяжка на руки за спиной, кусок скотча на рот.
Мы выносили их по одному, перекинув через плечо. Когда Рустем закрывал за нами служебную дверь клуба и возвращал камеру наблюдения на место, секундомер на моих часах показывал ровно четырнадцать минут с момента нашего входа. Ни следа. Ни свидетеля.
Мы загрузили их в фургон и поехали по улицам Киева.
Я сидел в тёмном кузове рядом с четырьмя телами, которые извивались и жалобно мычали сквозь скотч. Машина подпрыгивала на выбоинах, а я смотрел на эти чёрные мешки и думал. Несколько дней назад мой сын точно так же ехал в их автомобиле. Беспомощный, испуганный и одинокий. А эти подонки хохотали, чувствуя себя властелинами мира.
Что ж, теперь их очередь почувствовать темноту. Но это было только начало.
Фургон заехал на территорию склада. Глыба заглушил двигатель и закрыл за нами массивные металлические ворота. Вспыхнули мощные строительные прожекторы, заливая бетонное помещение холодным, безжалостным светом.
Посередине стояли четыре деревянных стула. Мы усадили их, привязали к спинкам и одновременно стянули мешки с голов.
Четверо избалованных мальчишек щурились от яркого света. Их глаза метались в панике, пытаясь оценить обстановку. Они увидели нас — пятерых взрослых мужчин с каменными лицами.
А потом они увидели большой стол позади нас.
Я подошёл к столу и взял в руки ярко-красное платье. То самое. Точную копию того, которое они натянули на Андрея.
Я поднял его высоко, чтобы каждый из них хорошо рассмотрел ткань, и спокойно произнёс:
— Ну что, девочки. Время примерки.