Жизнь — непредсказуемый сценарист. Она щедро одаривает нас любовью, возводит хрупкие мосты надежды, а потом одним безжалостным ударом сжигает их в костре предательства или утраты. Бывают минуты, когда кажется, что впереди лишь глухая стена. От отчаяния перехватывает дыхание, а земля буквально уходит из-под ног. Но именно в такие самые тёмные часы, когда ты стоишь на краю пропасти, важно помнить одно. Даже если ты уже идёшь ко дну, в мире всегда найдётся рука, готовая вытащить тебя из тьмы.
Галина Петровна принадлежала к тем женщинам, которые держат на своих плечах полмира, хотя сами этого даже не осознают. В то сентябрьское утро она проснулась задолго до первых лучей солнца. Это была многолетняя крестьянская привычка, въевшаяся под кожу глубже, чем линии на ладонях.
В селе Залесье, раскинувшемся среди густых полесских лесов, лениться было некогда. Хозяйство, большой огород, корова, которую нужно подоить на рассвете, — всё это требовало немалой силы. А ещё цветник, где пышно цвели осенние хризантемы и бархатцы, которые Петровна выращивала с особой любовью.
Все эти бесконечные хлопоты обычно нужно было успеть переделать до того, как солнце поднимется высоко над верхушками сосен. Но сейчас Галина Петровна могла позволить себе немного расслабиться. В её просторном доме теперь хозяйничали две невестки — молодые, проворные и трудолюбивые девушки.
Сыновья Петровны тоже пошли в мать: работящие, хозяйственные, не любители выпить. Они быстро взяли на себя самую тяжёлую мужскую работу. Казалось бы, спи себе, женщина, отдыхай, наслаждайся заслуженным покоем.
Однако Петровна просто не умела долго нежиться в постели. Она обожала эти тихие утренние часы. Женщина тихонько открывала окно, впуская в дом прохладный воздух, напоённый ароматом спелых антоновских яблок и влажной листвы.
Пока большая семья ещё сладко спала, Галина уже хлопотала у печи. Сегодня она замесила пышное дрожжевое тесто на пирожки с капустой. Аромат свежей выпечки уже начал расползаться по комнатам, обещая домашним тёплый и уютный завтрак.
Оставив пирожки румяниться, женщина быстро собралась. Накануне её кума, тётка Одарка, притащила из леса огромную корзину отборных белых грибов. Их тугие коричневые шляпки так и стояли перед глазами Петровны всю ночь.
Она твёрдо решила, что сегодня тоже не будет пасти задних. Схватив свою любимую плетёную корзинку, женщина бесшумно выскользнула за порог. Село ещё дремало, окутанное густым молочным туманом.
Галина Петровна неторопливо шла по улице, направляясь к крайним домам, за которыми стеной стоял старый сосновый лес.
— И куда это мы так чешем ни свет ни заря? — вдруг раздался хрипловатый мужской голос из-за старого деревянного забора.
Галина вздрогнула, едва не выпустив корзинку из рук. Она резко обернулась.
— Тьфу на тебя, Матвей! — воскликнула она, прижимая руку к груди. — Напугал, чтоб тебе пусто было! Чего это тебе не спится в такую рань?
Дед Матвей, одинокий сосед, славившийся своим нелюдимым характером, лишь горько усмехнулся. Он тяжело опирался на калитку.
— Да вот вышел подышать, смотрю — соседка моя куда-то летит. Ивана твоего уже лет пять как нет, а ты женщина ещё хоть куда, кровь с молоком. Вот и думаю, куда это ты собралась?
— Совсем из ума выжил на старости лет! — рассмеялась Галина Петровна, махнув на него рукой. — Мы с тобой уже своё отлюбили, Матвей. Куда мне хвостом крутить? Вон, внуков ждать буду. А сейчас по грибы иду, пока такие, как ты, все поляны не вытоптали.
— Вот оно как… По грибы, значит, — протянул Матвей Степанович, пряча натруженные руки в карманы старой куртки. — Видел я вчера Одарку с её добычей. Тоже, грешным делом, подумал в лес податься.
Мужчина тяжело вздохнул, и его взгляд на миг затуманился осенней грустью.
— Только для кого мне те грибы собирать? Кого угощать? У тебя вон дом полон людей: сыновья, невестки, смех стоит. А я что? Один как перст в поле. Никому не нужен.
— А чего же ты сам, Матвей, после своей Соломии так и не женился? — неожиданно тихо спросила Галина, подойдя ближе. — Тебе же тогда и сорока не было. Помню, как наши молодухи вокруг тебя вились. Каждая хотела в твой дом хозяйкой войти.
— Никого ты не пустил, сердце своё на замок закрыл, — добавила она, не замечая, как помрачнел сосед и как дрогнули его плечи.
— Слушай-ка, соседка, ты вроде по грибы спешила? — резко отрезал Матвей, отворачиваясь. — Вот и иди уже, а то сейчас из соседних сёл понаедут, все белые соберут. Останешься с одними сыроежками.
— Вот вечно ты такой! Слова тебе не скажи — сразу ежом становишься, — пробормотала женщина, зная этот резкий нрав соседа. — Не хочешь говорить — так и молчи. Я же тебе в душу не лезу!
Она подхватила свою корзинку, поправила платок и уверенно зашагала в сторону леса. Женщина шла быстро, ни разу не оглянувшись.
Матвей долго смотрел ей вслед. Осенний туман постепенно поглощал её силуэт, растворяя в утренней мгле.
— Вот же любопытная баба. Всё ей надо знать, всё выспросить, — тихо проговорил он в пустоту.
Старик сел на деревянную лавку у двора и закрыл глаза. Разве мог он объяснить этой женщине, что творится у него в душе? Разве мог вынуть своё израненное сердце и показать те шрамы, которые не зажили даже спустя столько лет?
Он любил свою Соломию. Любил так, что дышать без неё не мог. Они были такой красивой парой, что люди на улице оборачивались им вслед. Единственное, что омрачало их счастье, — у них никак не появлялись дети. Сейчас медицина творит чудеса, и выход можно найти почти всегда. Но во времена их с Соломией молодости многое оставалось недостижимым. Они прожили вместе несколько лет, но колыбель в их доме так и стояла пустой…
Продолжение истории — НАЖИМАЙТЕ на кнопку ВПЕРЁД 👇👇👇