Матвей Степанович вглядывался в густые лесные сумерки, щуря глаза. Вскоре он и правда заметил среди тёмных стволов белое пятно — это был Галинин платок, выделявшийся на фоне чёрных ветвей. Разглядеть его было несложно, несмотря на то, что лес стремительно погружался в ночную темноту. Мужчина остановил коня, осторожно спустился с воза и, хрустя сухими ветками, направился к поваленному дереву.
Он подошёл ближе, негромко назвал своё имя и сразу сказал, что его прислала на помощь Галина Ивановна, чтобы не напугать бедняжку. Незнакомая женщина с явным страхом и недоверием смотрела на мрачного бородатого мужчину, неожиданно возникшего из темноты.
— Спасибо вам большое… — едва слышно, потрескавшимися от жажды губами прошептала она, пытаясь отодвинуться подальше.
— Давай, забирайся на воз, нечего тут рассиживаться! — быстро и чуть грубовато ответил он, оценивая её состояние. — Все благодарности оставим на потом, а сейчас надо очень спешить.
— Ещё полчаса — и совсем стемнеет, а дорога до села разбитая, вся в ухабах, ехать будет очень тяжело и больно, — объяснил мужчина.
Женщина попыталась подняться, но сразу с тихим стоном осела обратно на холодную землю.
— Я не могу… Я сама не смогу туда залезть! — горько всхлипнула незнакомка, с отчаянием окинув взглядом высокий воз. — У меня невыносимо сильно болит спина, каждое движение — как пытка!
— Ну не ночевать же нам тут, волкам на радость! — вспыхнул Матвей Степанович, но тут же смягчил тон.
Он подошёл вплотную к женщине, наклонился и очень осторожно, но крепко подхватил её на руки. Мужчина аккуратно понёс её к возу и плавно опустил на мягкую, душистую сухую траву. Подушка из сена и правда была очень мягкой, но незнакомка всё равно не сдержалась и громко вскрикнула от острой боли, пронзившей всё её тело. Она свернулась клубком и начала тихо, жалобно стонать, пряча лицо в ладонях.
Матвей лишь озабоченно нахмурил свои густые брови, глядя на её страдания.
— Ладно, потерпи ещё немного! — буркнул он, садясь на своё место и беря вожжи. — Тут уже недалеко ехать, потерпи, дитя.
— Приедем ко мне домой, я тебя осмотрю. Если дела плохи — вызовем врача из района, — заверил он.
Незнакомка больше не проронила ни слова. Она уткнулась лицом в сено, закрыла глаза и просто вдыхала густой аромат луговых трав, высушенных под жарким полесским солнцем. Этот запах немного успокаивал её расшатанные нервы, возвращая ощущение реальности.
Ехать и правда пришлось недолго. Вскоре Матвей Степанович остановил воз у своего двора, снова взял женщину на руки и помог ей спуститься на твёрдую землю. Потом, крепко поддерживая её под локоть, он медленно повёл её к деревянному крыльцу своего дома.
— Проходи в дом, там тепло. А я пока коня отведу и сено разгружу, — сказал он, открывая перед ней тяжёлую дверь. — Это же соседский конь, дед у нас тут один живёт, сильно заболел вот.
— Вот я и вызвался ему сено с луга перевезти, потому что с завтрашнего дня синоптики затяжные дожди обещают. Мне не трудно, а человеку помощь, — объяснял он, будто оправдываясь. — Располагайся, я быстро вернусь, и будем ужинать.
Незнакомка утвердительно кивнула головой, но в тёмный дом сама не вошла, а просто тяжело опустилась на ещё тёплые от дневного солнца доски крыльца. Когда Матвей минут через двадцать вернулся во двор, он сразу увидел у своего порога Галину Ивановну. Она сидела рядом с незнакомкой и что-то активно ей рассказывала, успокаивающе поглаживая по худенькому плечу. Заметив, что хозяин вернулся, соседка тут же вскочила на ноги.
— Степанович, я бы её к себе забрала, ей-богу! — затараторила тётя Галя. — Но ты же сам знаешь, у меня дом полон людей, дети, невестки… Некуда эту бедную головушку даже положить.
— Пусть она пока у тебя побудет, а? Я ей уже рассказала, что ты человек добрый, хоть и ворчишь постоянно, чтобы она тебя не боялась, — Галина с надеждой заглянула ему в глаза.
— Ладно, разберёмся, не шуми на всю улицу, — сухо отрезал Матвей, снова хмурясь и заслоняя гостью собой.
— Ты вот что, Галя, иди-ка лучше к себе домой. Ей сейчас нужен полный покой, а не твои расспросы.
— Отдохнёт человек, выспится — вот тогда и поговоришь с ней. Потому что я же тебя, сороку, знаю: начнёшь сейчас трещать, всю душу вынешь и совсем не дашь человеку покоя, — категорично заявил он.
Галина Ивановна обиженно поджала губы. Она уже открыла рот, чтобы напомнить ему, кто именно нашёл эту женщину в болоте и спас ей жизнь. Но сказать она ничего не успела. Матвей Степанович просто и невозмутимо закрыл дверь у неё перед носом, осторожно заводя незнакомку в дом. Тёте Гале ничего не оставалось, как развернуться и обиженно зашагать к своему двору, обдумывая план действий на завтра.
В доме Матвей сразу поставил на газовую плиту большую кастрюлю с водой. Когда вода нагрелась, он налил её в просторный эмалированный таз и оставил женщину в ванной комнате, чтобы она могла смыть с себя липкую болотную грязь и согреться. Потом мужчина подошёл к старому шкафу и достал оттуда чистые, бережно выглаженные вещи. Это была одежда его покойной жены, которую он хранил все эти годы как величайшую святыню. Он аккуратно положил платье у двери ванной.
Когда незнакомка вышла, переодетая и чистая, Матвей пригласил её на небольшую, но уютную кухню и усадил за дубовый стол. Сам он быстро нарезал хлеб, достал из печи горячую картошку и налил в чашки душистого травяного чая.